– Благодарю вас, красавицы, и тебя, вождь, за угощение, но вынужден отказаться. Скоро сложный магический обряд, и мне нельзя перед ним есть. Надеюсь, я не обидел тебя, сам понимаешь, магия…
– Понимаю, понимаю… – вроде как и правда что-то понимая, закивал Острый Рог. – Так что нужно уважаемому шаману для обряда?
– Когда Дневное Око станет высоко, нужно зажечь два костра напротив друг друга, котомки с горьким камнем положить на некотором расстоянии перед кострами. По руке котомок с каждой стороны, я покажу как.
Люди будут проходить между ними и касаться их, тем самым снимая с себя следы Хатака, а потом будут проходить между костров. Я буду смотреть через огонь, не осталось ли на ком остатков. Всё достаточно просто. Я надеюсь, ты объяснишь людям племени, что нужно делать. Чем быстрее мы проведём обряд, тем быстрее уйдём и уведём за собой дух Длиннолапого.
– Конечно, не беспокойся, Большой шаман, я всё сделаю.
Тут одна из девушек, сидящих за спиной вождя, навалившись на него немаленькой грудью, что-то быстро зашептала ему на ухо.
Я только едва разобрал слово «спроси». Вождь недовольно скривился и хотел было отмахнуться от неё, как я его опередил:
– Ну, ну, вождь. Не стоит отказывать таким хорошеньким женщинам в маленькой просьбе.
– Водяной Цветок хотела спросить, что это у тебя в ухе.
– Это называется серьга. Её носят шаманы и воины моего народа.
– Только шаманы? – пискнуло из-за спины вождя.
– Такую – да. Но вообще-то у моего народа много разных украшений.
Особенно женских.
– Женские украшения – это что? – раздался другой девичий голос.
– О, это так сразу и не расскажешь. Есть, например, бусы – это такие красивые шарики на шнурке, которые носят на шее. Или вот кольцо… – Я слегка развил тему кулонов, браслетов, подвесок, фибул и пуговиц, с удовлетворением наблюдая искреннюю заинтересованность, хотя они и старались не подать вида, мужской аудитории, а о женской вообще молчу… – В общем, на девушках смотрится очень красиво. Сам-то я делаю только некоторые украшения, но, возможно, следующей весной, думаю, поменяю несколько из них на хорошо выделанные шкуры или на тот же горький камень, – закончил я.
О, как горели глаза жён вождя! Они хотели, они желали, они жаждали – скорее уже, немедленно, сейчас! Кирдык тебе, дядя. Перед этими тремя острейшими пилами тебе не устоять, какой бы ты ни был дубовый. Ты у меня со всем мужским населением племени за бусы да серьги всю жизнь будешь соль таскать.
