Негромко транслировались передачи по музыкальному каналу."
"Главврач остановился около двери в палату номер двадцать два. Прежде чем ее открыть, он предупредил меня:
– Татьяна Александровна, не забывайте, что ваш будущий клиент – пациент нашей клиники. Будьте с ним поделикатнее. А если вы заметите, что Степанов не в состоянии контролировать свои эмоции, немедленно сворачивайте общение и позовите кого-нибудь из персонала. Там есть кнопка.
– Хорошо, – кивнула я, вникнув в ситуацию.
Александр Николаевич распахнул дверь.
Около приоткрытого окна, спиной ко входу, стоял и курил высокий седоволосый пациент в синем спортивном костюме. Услышав легкий скрип двери, он выбросил сигарету за окно, повернулся к нам и начал оправдываться:
– Я решил свежим воздухом подышать…
– Сергей Федорович, ей-богу, вы как ребенок! Ведь знаете же, что в палате курить нельзя, но все равно курите здесь, – пожурил его врач.
– Я больше не буду, – пообещал пациент, которому, на мой взгляд, было уже за семьдесят.
– Вот, познакомьтесь.
Это – Татьяна Александровна, сыщица, можно сказать, вытащившая одного из наших пациентов с того света. Надеюсь, общение с ней и вам пойдет на пользу.
– Я тоже на это надеюсь, – выразил уверенность мой клиент.
– Ну что ж, не буду вам мешать. – Александр Николаевич еле заметно подмигнул мне, напоминая, чтобы я, насколько это возможно, постаралась эмоционально не перегружать пациента.
– Степанов Сергей Федорович, – официально представился тот, сделав шаг в мою сторону. – Так, значит, вас зовут…
– Иванова Татьяна Александровна.
Сергей Федорович, давайте не будем терять время даром. Расскажите мне: что вас тревожит?
– Да, меня действительно кое-что сильно тревожит, настолько сильно, что я даже попал сюда. – Я заметила, как задергалась синяя тонкая вена под его правым глазом. – Честно говоря, я даже не знаю, с чего начать…
– Начните с главного. – Эту фразу я говорила своим клиентам очень часто, но далеко не все следовали моему совету.
– С главного? Вот это как раз и есть самое сложное! Понимаете, для того, чтобы картина произошедшего была полной, я должен поведать вам о событиях более чем двадцатилетней давности.
Я много лет хранил молчание, и мне очень непросто сейчас решиться раскрыть эту тайну. Поймите, я ни в коей мере не хочу оскорбить вас своим недоверием. Вас рекомендовал доктор Полозов, и у меня нет оснований ему не доверять. Он – лицо незаинтересованное. Моя нерешительность вызвана исключительно щепетильностью моей проблемы.
