Шаг во тьму

Все-таки сдался Старик?! Неужели?! Даже не верится…

– Так, – сказал Старик, подтверждая. И в голосе его не было радости. Тоска и обреченность.

– Ты не усидишь в городе. Но и выпускать тебя из города я тоже не могу себе позволить. И остается что?

– Что? – переспросил я, холодея.

Покосился на Виктора – тот уже не усмехался. А когда наткнулся на мой взгляд, отвел глаза.

– Это как же? – спросил я.

– Очень просто. – Старик вдруг проворно перегнулся через подлокотник и стукнул ребром ладони мне по бедру, а потом по второму, будто отсекая.

 – Вот так! Обе! Будешь на колясочке кататься возле меня. Девочка моя тебе нужна? Два раза в неделю? Будешь каждый день рядом с ней!

Я пытался поймать его взгляд, чтобы убедиться – он шутит! Он просто не может говорить это всерьез!

– Сможешь заниматься с ней сколько хочешь. Вон там поселишься! – Старик мотнул головой на потолок. Второй этаж был пуст уже долгие годы. – А заодно точно будешь со мной, если какая-то сука случайно заявится в наш город. Вместе-то мы, дай бог, и правда выдержим…

Он вдруг повернулся к Гошу, словно вопрос был решен.

– Гриш, ты найдешь обезболивающее, или на водке продержится?

– Ты не сделаешь этого… – прошептал я.

– Я не сделаю этого? – Старик опустил глаза, положил ладонь на обрубок ноги.

Старик поднял на меня глаза. Холодные-холодные.

– Шутки кончились, Крамер.

Я молчал. И вокруг было тихо-тихо. Так тихо, что кажется, я мог слышать, как скребутся крысы в своих клетках в том конце дома.

– То, что ты говоришь, – сказал Старик, – это верно.

Все так и есть. Если будешь заниматься с моей девочкой регулярно, многое сможешь… Но и я, и ты сам знаешь: тогда ты точно не усидишь в городе. И я вижу лишь один выход.

Посмотрел на Гоша, но Гош отвел взгляд. Виктор… Шатун, красный как вареный рак, глядел на свои стиснутые пальцы.

Если Старик скажет, они это сделают. Сделают…

– Ты все понял, малыш? – спросил Старик. В его голос вернулась капелька прежней теплоты. И еще там была горечь. Потому что сейчас он проявлял слабость.

Делал не так, как подсказывал ему холодный расчет…

Эта горечь напугала меня больше холода, что минуту назад был в его глазах.

Старик давно укатил в кабинет, к книге этой чертовой суки, а я все сидел сам не свой, вывернутый наизнанку.

Как в тумане слышал остальных – таких знакомых и почти чужих…

– Так… – Голос Виктора. – Книжки мне сегодня больше не видать, это ясно как божий день… А вот сучий подарочек со мной еще надолго… – Он осторожно потрогал руку. Побаюкал ее.