Шаг во тьму

Скоро и сама луна покажется из-за рамы. С каждой ночью она висит перед моим окном все дольше и дольше, ярче и ярче. Уже не узенький серпик – увесистая половинка.

И с каждой ночью я просыпался все раньше, лунный свет будил меня. Не помогали даже тренировки, если так можно назвать те выматывающие марафоны с железом, которые я устраивал в тренажерном зале.

Два часа утром: грудь и ноги. Час перед обедом: пресс, спина. И три часа вечером: плечи и велотренажер. Каждый день.

Мужики в качалке косились на меня, ухмылялись, хлопали по плечу: полегче, парень.

Но продолжаю делать так, как делал. Прорабатывать все мышцы за один день, и так ежедневно. И велотренажер. И молотить в грушу. Упрямо, до посинения, до полного изнеможения. До тех пор, пока после вечернего занятия можешь только плюхнуться на скамейку и тупо глядеть в стену, почти достигнув самадхи. Чтобы даже на мысли сил не оставалось…

Первые дни это срабатывало, теперь нет.

Тело подстроилось. Вместо двенадцати часов в первую ночь теперь я спал прежние девять. Раньше лег – раньше проснулся. Чертова луна будила меня.

Ненавижу эти ночные лунные часы, а потом предрассветную маету, когда уже не уснуть. Тело больше не лежит пластом, ошалело переваривая вчерашние перегрузки, не утягивает в сон. В голове свежо, мышцы лишь приятно потягивает, как бывает всегда после хорошей тренировки.

Даже рука почти прошла – чем сильнее нагрузка, тем быстрее заживают все ссадины и ранки.

Гош, Гош! Где ты? Почему не звонишь, не заглядываешь?

Неделю сижу, не высовывая носа из города, из дома – только в магазин да в качалку. Восемь ночей дома. Я не лез выслеживать ту суку, но я наделся.

Я хотел верить, что это что-то значит. Но девять дней…

Девять дней ни визита, ни звонка.

Не изменил ли Гош своему обещанию – не высказанному, но подразумевавшемуся? И подразумевал ли он вообще что-нибудь? Или мне только показалось – так сильно я хотел в это верить?

Может быть, это все мне вообще приснилось… Привиделось в холодном свете луны, от которого во рту металлический привкус и никак не улечься в постели.

Слева на столе замигал красный огонек. Кто-то звонил.

И я даже знаю, кто. Знаю это, не поднимая трубки, не глядя на определитель номера.

Виктор. Старик велел ему присматривать за мной – вот он и присматривает.