Шаг во тьму

Рядом с ним грустно семенил розовомордый питбуль, в кожаной жилетке и в подобии строгого ошейника наизнанку – в темноте молочно светились хромированные шипы.

«Скорые» больше не подъезжали.

Белесые отсветы в холле за стеклянными дверями, робкий голубоватый из бойниц меж лестничных пролетов и три ярких желтых окна во втором этаже казались ошибкой. Просто забыли погасить свет, когда все уходили.

Еще одно окно горело за углом справа. Самого окна не видно, но вбок на землю падал длинный прямоугольник света. Облепил и пустую клумбу, и голый газон, и косой забор…

Дальше, за забором, когда-то была дорога в объезд больницы.

Ныне такая же символическая, как и сам забор. От дороги остались лишь невнятные куски растрескавшегося асфальта да проплешины щебенки, занесенные землей и гнилой листвой. Не обновлялась с самого строительства больницы, наверно. Скоро кусты, наступающие со стороны леса, съедят и ее останки…

Я поглядел назад. Слева от больницы, между ней и домом, тоже шла дорога. Я думал, это ради дома – отгородить от больницы.

Но если и справа от больничного здания была дорога, за него… Куда-то же она вела?

Если Гош не ошибается насчет усатого, может быть, это и есть ответ?

Гош молча покосился на меня. Я кивнул на дорожку.

– Может, они за больницей встали?

– А въехали как? – спросил Гош. – Мимо нас?

– Ну… С той стороны вроде не лес – так, полоса деревьев. Там вроде метров через сто шоссе проходит?

Если бы мы ехали прямо по той дороге, по которой въехали в этот городишко, выехали бы как раз куда-то туда.

А если ехать в ту сторону еще дальше, то упрешься куда-то в северо-западные пригороды Москвы. Не самое плохое местечко, как я слышал. Может быть, чертова сука как раз оттуда и приезжала?

– Там нет съезда, – сказал Гош.

– По карте? – уточнил я. Карты, бывает, устаревают еще до момента составления, особенно у нас, особенно теперь.

– Ножками, – сказал Гош. – Вчера.

– Посиди, – сказал Гош и вылез из машины.

Но он уже захлопнул дверцу, лишь дернул рукой, чтобы я не высовывался.

Обошел машину, протиснулся в решетку парка – возле столба, где литье то ли скололось, то ли лопнуло от зимних морозов. Пошел выгуляться до ближайших кустиков…

Но Гош прошел мимо кустика, прошел и мимо второго. Пересек дорожку и ушагал в глубину парка, потерялся в сплетении голых ветвей и темноты.

Чертов Гош! Весь он в этом – вот так вот взять и уйти, не предупредив! Ничего не объяснив. Ни куда пошел, ни когда вернется.