Шаг во тьму

Захлопывает, возвращается на водительское кресло и ведет машину прочь из городка…

Кто-то привозит из города барашков для волка, а кто-то – детей. Для черной морды с винтовыми рогами и рубинами в глазницах.

Я глядел туда, а сам переставлял ноги и руки, пятясь назад. Дальше от этого дома и от нее…

– Идите в дом, милые дети, – сказала женщина. – И во всем слушайтесь его. Она подтолкнула ребят к ступеням и кавказцу, терпеливо ждавшему в дверях.

– Обед почти готов, Диана Львовна.

– Прекрасно, Игорь. Я пока не голодна, а вот этих милых детей накорми прямо сейчас.

И корми их часто, много и сытно. Через четыре дня они должны пыхать здоровьем. Правда, мои милые?

Мальчики секунду смотрели на нее, не понимая. Только какая-то тень прошла по их лицам. И они взялись за руки. Нащупали руки друг друга, не глядя… Наверно, и из своего родного дома они выходили, вот так же взявшись за руки…

Лабораторные мышата, чувствующие, что грядет что-то нехорошее, но смиренно подчиняющиеся большой руке, которой привыкли покоряться.

Совершенно покорные, пока их вытаскивают из родной пластиковой клетки и несут туда, где их жизнь понадобится для чего-то большего…

Глядя на женщину, мальчишки синхронно кивнули. Выражение на их лицах осталось таким же отсутствующим, как и раньше. Едва ли они понимали, с чем соглашаются. Едва ли они вообще что-то понимали. Просто почувствовали, что должны согласиться. И кивнули.

И можно спорить на что угодно, следующие четыре дня они будут одержимы диким голодом – даже если дома их мамаше с трудом удавалось скормить им по лишней ложке манной каши…

Затрещали листья, ломаясь в моем кулаке, и еще что-то маленькое, но твердое… Я разжал пальцы, но слишком поздно.

Маленький сучок громко треснул. В тишине пустого леса, без единого касания ветерка, словно пистолетный выстрел.

Там, у машины, все замерли. Оглянулись сюда. И она тоже…

Я упал на землю, распластался по листве. Лежащего ничком, с такого расстояния, при одном лунном свете, ей меня не заметить, будь у нее совиное зрение.

Вот только не ее зрения я опасался больше всего…

Сколько до нее? Было порядочно, и еще метров на двадцать я отполз… Нет, не достанет. Не должна! Не бывает чертовых сук, способных достать на таком рассто…

Холодный ветерок мазнул по вискам, закружился прямо в голове.

Чертова сука! Даже здесь достает?! Должны же быть пределы и ее способностям! Это же… Я оттолкнул прочь все мысли и зажмурился. Вжался лицом в листву и изо всех сил втянул воздух.