Шаг во тьму

Почувствовал, как щеки наливаются жаром:

Старик озадаченно крякнул. Сделал еще один круг по комнате, остановился напротив меня и выпалил:

– Значит, не убил… – Старик потер правую бровь и вдруг усмехнулся: – Первая хорошая новость от тебя за последний месяц, Крамер.

А вот мне было не до смеха.

– Но я убил ее волка.

– Какого еще волка? – нахмурился Старик.

– Заместо пса у нее был. И теперь она меня достанет.

– Достанет, – упрямо повторил я.

А может быть, и не достанет. Но Старику об этом знать не следует, верно?

– Либо я успею достать ее, пока не всплыл волк, либо она достанет меня, – убежденно сказал я.

– Вот ведь упрямый, а! Ну как, как она тебя достанет? Ну, всплывет собака через пару дней, и что? За три дня в ее псином мозгу не останется ни одной целой клеточки. Из такой головы никто ничего не вытащит. Успокойся…

– Прекрати, – приказал Старик. – Ну-ка взял себя в руки и прекратил этот детский сад. Некромантия, еще скажи… Выдумает, тоже мне…

Но я снова упрямо помотал головой. Стараясь не смотреть в глаза старику – актер из меня и так-то никудышный, а Старик меня знает как облупленного.

Пол моей жизни у него на глазах прошли.

– Я не знаю как, – сказал я. – Но я знаю, что она меня достанет.

– Хватит, Крамер! – Старик врезал ладонью по подлокотнику. – Хватит! Да, я вижу, та девочка не просто так погулять вышла, раз так тебя приложила. До сердца, до печенок прочувствовал, что такое хороший удар паникой, да по совсем открытому, а? Но не сходи с ума. То, что ты ее так боишься, – это потому, что ты был открыт.

Вот тебя и зацепило. Маскировался под зверюшку? Вот теперь и не ной, что так страшно. Зверям всегда так. Ну а все твои предположения, что она тебя достанет… Ты ведь не зверюшка, да? Вот и пытаешься рационально объяснить тот страх, что она в тебя засадила. Это понятно…

Старик вздохнул, пожал плечами:

– Тебе надо просто развеяться. Через неделю этот страх пройдет, и ты поймешь, что эта паучиха не страшнее прочих…

Я упрямо тряхнул головой, потом взял заварочный чайник и стал разливать уже остывшую заварку по чашкам.

Хмуро.

– Ну нельзя нам туда лезть! – не выдержал Старик. – Нельзя! Как ты этого не поймешь!

Я поставил заварочный чайник, стал разливать кипяток. Старик всегда делает чай по старинке: крепкую заварку и кипяток отдельно, вместо того чтобы сразу делать чай.

– Думаешь, мне это нравится? – говорил Старик. – Думаешь, мне не хочется извести их всех до одной?

Я молчал. Я не собираюсь ему помогать уговаривать меня, а главное – себя.