Шаг во тьму

Свет фонаря, хоть и очень слабый здесь, давал рассмотреть их фигуры.

– Туда. – Шатун дернул подбородком вправо.

На холм. В сторону дороги, где сейчас едет «ауди». Или, если Виктор прав, уже не едет, а остановилась, и чертова сука ждет, пока мы начнем атаку. Чтобы ударить с тыла, взять нас в клеши, из которых нам уже не выбраться.

– Черт бы его побрал! – зашипел Виктор сквозь зубы.

– Он, наверно, к доро… – начал Шатун, но Виктор крутанулся к нему:

– Следи за домом! Вот все, что от тебя требуется! – Громко щелкнули крышки бинокля.

Их не закрыли, вбили в борта объективов. – Что за люди… Детский сад, штаны на лямках… При этом каждый себя Фейнманом мнит, не меньше… Аналитики доморощенные, в хрупь нахрапом…

Смотрел он уже на меня. Я оглянулся на дом. Кавказца не видно. Молоденького красавчика тоже. Свет в окнах не вспыхивает, никто шум не поднимает.

Я тряхнул головой. Не сходи с ума! Но…

Я глядел в темноту, правее холма, где вдали проходит дорога, где сейчас была литая тьма, пытался различить шум машины. Проехала? Встала?

Дождь скрадывал звуки.

Ни огонька там. И

Гош, Гош, что же ты задумал? А может быть…

Я поежился. Может быть, это не он задумал. А та сука, что приезжала. Вовсе не спала она, а прекрасно заметила Гоша. Разом проникла в него, все увидела, все поняла, все сообразила и потому не стала трогать его. Дала Гошу вернуться. Чтобы мы думали, что ничего не случилось. А теперь они возьмут нас в клещи. Удавят всех. Чтобы ни один не убежал.

А может быть, она не только прочла Гоша, но и прибрала его к рукам?.

. Быстро, даже не останавливая машину. Такая сильная, что сразу смогла его сломать. Прибрала к рукам, и не по своей воле Гош вернулся. А теперь не по своей воле ушел – как раз тогда, когда Виктор потянул нас уходить. Ушел, чтобы мы чуть задержались. Ждали, когда Гош вернется, а он вернется не один, а…

– Вон, – шепнул Шатун, вскинув руку.

Справа, сильно правее холма, далеко-далеко, показалась красная точка. Пропала, но рядом подмигнула другая такая же, пропала, снова показалось, вынырнула и вторая… Габаритки.

Далеко-далеко за деревьями.

Слева, между стволов деревьев, где тень холма легла границей между тьмой полной и мраком с куцыми отсветами далекого фонаря, влажно блеснул плащ Гоша.

– Не паучиха, – сказал Гош.

Виктор ответил не сразу. Голос его был хуже ледяного дождя.

– Ну, допустим. А если бы это была паучиха?

Но Гоша-то ему не пронять. Гош просто отмолчится. Когда можно ответить, а можно и промолчать – Гош всегда выбирает промолчать.