Шагая над бездной. Наследники магии

Речь митора Галирона была долгой, нудной и, на мой взгляд, чрезмерно высокопарной. И стыдно признаться, но я его почти не слушала, прекрасно зная, что все то же самое, но только куда короче и понятнее нам потом повторит наш непосредственный начальник – митор Хаски. И, наверное, нужно было хотя бы сделать вид, что внимаю речам министра, но сейчас куда сильнее меня интересовал сам император.

Вообще видеть его так близко мне еще не доводилось ни разу. Вживую он выглядел совсем не так, как я его представляла, каким его изображали на плакатах, каким показывали по кайтивизору.

Сейчас передо мной, всего в нескольких метрах, стоял довольно симпатичный, пусть и суровый, мужчина в самом расцвете сил. Он оказался высок – намного выше того же министра внутренней безопасности. Его светло-русые волосы были гладко зачесаны назад и стянуты шнурком в маленький хвост. Вместо привычного синего мундира на нем красовался простой костюм серого оттенка: брюки, пиджак, даже рубашка и та была серой, пусть и немного светлее. Честно говоря, встреть я этого мужчину на улице – и не узнала бы в нем императора. Корону же – непременный атрибут власти – наш правитель не надевал принципиально.

И тут он неожиданно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Я же… позорно вздрогнула и поспешила сглотнуть образовавшийся в горле ком. Боги Семирии, да я бы многое отдала, чтобы никогда не видеть этого взгляда. Сильного, строгого, жесткого. Взгляда, в котором отражалась такая власть, о которой не мог мечтать никто из ныне живущих.

Но что поразило меня больше всего, – это цвет его глаз – ярко-зеленый, почти полностью повторяющий тот, что сегодня я видела у Кела.

Конечно же его величество заметил, как я стушевалась, не мог не заметить. Потому, едва я покорно опустила голову, отвернулся, полностью утратив ко мне интерес. И правильнее всего было бы сосредоточиться на речи, произносимой высоким начальством, но я почему-то снова мыслями вернулась к утреннему знакомому, а в голове уже сама собой сложилась логическая цепочка.

Ведь схожесть в столь редком оттенке радужки точно говорила о родстве, причем близком. Вот только волосы Кела имели темный оттенок, а значит, к аристократии он не имел отношения. И, наверное, это должно было меня успокоить, но… не успокоило. Совсем наоборот. Почему-то мне отчаянно захотелось посмотреть на императора поближе, чтобы узнать, а загораются ли в его глазах синие искорки. Увы, сейчас осуществить это странное желание оказалось слишком сложно.