Шагая над бездной. Наследники магии

 – Подумать только, я же для тебя была готова на все! Козел!

В общем, долго терпеть оскорбления он не стал. Просто ушел, выбрался в темноту ночи, прямо под моросящий дождь, и теперь расстроенно брел куда-то, сам не зная куда. Шлепал по лужам и чувствовал себя как никогда разбитым. Растерянным и… пустым.

И больше всего на свете ему сейчас хотелось обнять Элиру. Прижаться к ней, почувствовать, как сбивается от его прикосновений ее дыхание, как тянутся друг к другу их внутренние сущности. Подумать только: ее не было рядом всего несколько часов, а он уже выть готов от тоски и той дикой пустоты, что ощущалась в душе.

Да, до недавнего времени он опрометчиво считал, что их тянет друг к другу исключительно из-за проказ магии, что их энергии просто хорошо сходятся, имеют подходящую друг другу природу. И только Гасим – их с Олли прадед, живущий в Виртесе, – легко развеял эти заблуждения.

Выслушав Кела, престарелый маг только усмехнулся и назвал правнука индюком. А когда тот спросил о причине такого странного заявления, мудрый родственник сказал всего одну фразу: «Когда души магов связывает истинное чувство, их магии, их сущности поют в унисон и стремятся стать единым целым».

Пояснять он, конечно, не стал. Разжевывать для других простые на его взгляд истины Гасим считал лишним. Потому разбираться Келу пришлось самому. Но амулет «добрый» прадед ему все же вручил. И даже второй – тому в пару. «Аэрдон» – для него и «Аэрину» – для Элиры. Сказал, что притяжение магий они снимут. Только при этом ехидно пояснил одну маленькую деталь: когда-то эта пара артефактов была подарена одному из ринорских королей… на свадьбу.

И с тех пор в их роду они считались чем-то вроде обручальных амулетов, а еще в активированном состоянии имели ряд свойств, о которых старый маг, увы, не знал.

Именно поэтому Кел и не отдал «Аэрину» Элире. Считал, что пока не имеет права на такой шаг. Ведь еще вчера вечером, когда они прощались, у него была другая девушка. Зато теперь он совершенно свободный… «неблагодарный козел».

Увидев ночью на пороге своего дома мокрого Клевера, Этари почему-то даже не удивился.

Тот, бывало, заявлялся вот так неожиданно, когда в его светлую головушку приходила очередная важная мысль, которую срочно требовалось обсудить. Но сегодня в глазах Кела не было ни привычного сияния, ни азарта, ни воодушевления. Впервые за многие годы Эт видел его таким… разбитым.

Конечно, и впустил, и выслушал, и поругал за Лами, но при этом сказал, что все-таки рад такому решению друга.