Шагая над бездной. Наследники магии

Потому его сейчас и распирало от любопытства. И что самое странное, стражник тоже понял ход мыслей Винса, потому лишь вздохнул и направился к самой последней двери.

– Так уж и быть, – бросил он, вставляя один из ключей в замок. – Вы, митора Тьёри, поди, тоже магов не видели. Откуда им в вашей столице взяться?

Я не стала ничего отвечать. Этот бородатый верзила явно не желал воспринимать меня всерьез, но доказывать ему что-то было пустой тратой времени. Если уж, несмотря на звание, он видит во мне лишь девушку, причем изнеженную дворцовой жизнью, то пусть остается при своем мнении.

В конце концов, он сам виноват в своем заблуждении, а в данной ситуации мне его глупость только на руку.

Когда дверь распахнулась, охранник сделал шаг в сторону, но далеко не отошел. Ну а я не стала дожидаться его разрешения и решительно шагнула прямо в камеру.

Здесь оказалось так же холодно, как и в других, да и обстановка почти ничем не отличалась. Каменные стены, каменный же пол, малюсенькое окошко под самым потолком, отхожее место, ржавый умывальник.

Из мебели – только широкая деревянная лавка, которая сейчас оставалась пустой. А вот единственный обитатель этого жуткого места сейчас лежал прямо на полу и… я совсем не была уверена, что оставался еще жив.

Из одежды на нем были только светлая рубашка, измазанная в крови, и брюки. Даже туфель или какой-то другой обуви не нашлось. На спине виднелись следы от ударов… явно какой-то палкой или, может, даже плетью.

Ноги он прижал к груди, будто старался согреться. Его светлые растрепанные волосы оказались слипшимся, грязными, а открытые участки тела выглядели жутко. Его явно били. Долго. Не проявляя ни капли жалости или снисхождения.

Мужчина лежал ко мне спиной, потому-то я и решила подойти ближе.

– Леди… – попытался остановить меня тюремщик, но никакой реакции не дождался.

И пусть я понимала, что поступаю неправильно, что такой демонстрацией интереса к пойманному магу могу себя выдать.

Осознавала, что должна просто развернуться и уйти, ведь этому несчастному точно уже не помочь, но я все равно шла к нему. Меня тянуло подойти ближе, дотронуться, посмотреть на его лицо.

Душу сковало предательским страхом. Сердце в груди забилось так быстро и сильно, что стало больно. Изображать бесстрастие получалось все сложнее, и чем ближе я подходила к пленнику, тем отчетливее понимала – сорвусь.

Чтобы его узнать, мне хватило прикосновения.