Шагая над бездной. Наследники магии

А затем придвинул ближе к кровати одно из кресел и, расположившись в нем, снова посмотрел на Кела.

– Я знаю, Ди, что ты винишь меня в смерти Эдгара Стерфилда. И признаю, его казнили по моему личному приказу. Но знаешь почему? Нет, не за магию. О том, что он маг, мне было прекрасно известно и ранее. А казнили его за то, что он пошел против меня, предал тебя и твою мать, рассказал о вас Шамире, моей тогдашней супруге. А уж она-то и решила избавиться от тех… кого я любил.

Он замолчал, разглядывая осунувшееся бледное лицо Диара, и вдруг улыбнулся… Будто человек, до сих пор не верящий в свое счастье.

– Но, наверное, я не с того начал. Так ведь, Ди? – хмыкнул правитель империи и снова напомнил Келу того улыбчивого человека, который так много времени проводил с ним в детстве.

Да, в те времена Олдар был у них частым гостем. На самом деле он уделял Диару куда больше времени, чем тот же Эдгар. Даже еще будучи кронпринцем, он являлся очень занятым человеком. Но, несмотря на это, все равно хотя бы раз в неделю появлялся в доме Стерфилдов.

Диар обожал своего дядю. Считал его самым умным, сильным, самым лучшим в мире. Потому-то приказ Олдара отправить его отца на костер стал для мальчика ударом. Потом было пятнадцать лет ненависти, желания отомстить. И вот теперь они сидят друг напротив друга, как когда-то давно, и просто разговаривают.

Увы, изменилось слишком многое, да и они стали другими. Но сейчас Диар уже не ребенок и понимает то… чего не понимал раньше.

– Элира уверена, что ты мой отец, – выдал Кел, глядя на сидящего напротив императора.

Улыбка Олдара стала чуть более теплой, а его руки мягко опустились на подлокотники кресла.

– Леди Тьёри очень догадливая девушка. Мне она едва ли не с ходу заявила, что мы с тобой родственники.

– Значит… это правда?

– Правда, Ди, – кивнул император.

– Я никуда не спешу, – с легкой иронией бросил Кел. – Да и… не думаю, что ты отпустишь меня… теперь.

– Не отпущу, ты прав, – ответил его царственный собеседник. – Потому что хочу, чтобы моя семья была со мной. Чтобы Диана не грустила, глядя на твой портрет. Чтобы Олли перестал ощущать себя единственным и неповторимым чудом, которому все всегда сходит с рук.