Шагая над бездной. Наследники магии

 – Даю вам кровную клятву, что император Олдар Ринорский ответит за все. Клянусь…

По его щекам бежали слезы, но Диар не мог их остановить. В один день этот мальчик потерял все. И пусть он обладал сильнейшим магическим даром, но… для двенадцатилетнего подростка все произошедшее с его семьей оказалось слишком тяжелым ударом.

– Клянусь, маги будут свободны, – продолжал шептать он.

А потом совсем по-детски всхлипнул, сжал кулаки и закрыл ими лицо.

– Клянусь… – говорили его дрожащие губы. – Клянусь, мама…

А в городе Трилине, столице огромной Семирской империи, все так же шли народные гулянья.

Люди веселились, праздновали День освобождения от магического гнета, проклинали магов… и жгли костры. Они не сомневались, что магия – зло. Они верили в это. И им было ни капельки не жалко юного мага… который в один день лишился всего.

Большое дневное светило медленно поднималось из-за крыш высоких домов. Оно плыло по голубому небу, словно огромный заводной шар, и его невероятно яркий свет проникал в каждое окно каждого дома столицы.

Так в Трилин приходило утро.

Помню, в детстве меня не особенно занимали рассветы. Ну, поднялась большая желтая звезда – Салима над миром, ну светит… и пусть себе дальше светит. Но вот позже, когда в военной академии на протяжении всего первого курса нас заставляли выходить на построение, едва это гадкое светило показывалось над горизонтом, я вообще начала его ненавидеть. Теперь же оно просто меня раздражало… как нечто назойливое, противное, но все равно неизбежное.

К счастью, мой рабочий день начинался только в десять, как и у всех служащих во дворце. И потому я спокойно могла бы позволить себе поваляться в постельке подольше, если бы не слепяще яркие лучи, от которых не было никакого спасения ни за шторами, ни за затемненными стеклами. Увы, установить металлические ставни мне запретила хозяйка квартиры. По ее словам, это испортит общий вид фасада сего прекрасного дома постройки времен начала века.

Часы показывали семь утра, до начала рабочего дня оставалась еще уйма времени, а спать я больше не могла.

Пришлось вставать и, фыркая себе под нос, идти готовить завтрак, принимать душ и чем-нибудь занимать оставшееся до работы время.

Спустя сорок минут, потягивая барко, снова посмотрела за окно на поднимающуюся над городом Селиму и… вздохнула спокойнее. На самом деле обычно с утра я сама себя ненавидела да и весь мир в придачу. А когда просыпалась раньше времени – ненавидела вдвойне.