Шагая над бездной. Наследники магии

Но в этот раз Кел поцеловал меня сам. Нежно, медленно и так сладко, что я едва сумела удержаться на ногах. Наверное, потому и обхватила его за шею, стараясь оказаться еще ближе… и оттянуть момент нашего прощания.

– Сладких снов, Эли, – проговорил он, чуть отстранившись. – Мне пора.

– Сладких снов, – ответила я, заставив себя отпустить его и даже немного отойти.

Честно говоря, сейчас мне очень хотелось наплевать на все и позвать его к себе в гости. На ночь. И скорее всего это желание очень красноречиво отразилось в моих глазах, потому что Кел с виноватым видом отрицательно покачал головой.

Полагаю, что мой всколыхнувшийся дар и на него тоже произвел колоссальное впечатление. Потому он и решил не рисковать. Да, сейчас я чувствовала себя куда лучше, но от его поцелуя снова едва не потеряла голову. А значит, нам действительно пока не стоит рисковать.

Когда Кел вернулся обратно в гостиницу, Этари все так же стоял у окна и смотрел на живущий своей особой жизнью ночной город. И со стороны этот человек кому угодно мог показаться спокойным и умиротворенным, да только Кел отчетливо видел, что тот в полнейшем смятении.

Тем не менее говорить никто из них не спешил. Ужинал Кел тоже в полной тишине, и только когда, приняв душ, собирался лечь спать, Эт все-таки соизволил высказаться.

– Ты понимаешь, что происходит с твоей миторой? – начал он, нервно задернув штору. – Ты хотя бы представляешь, что с ней будет потом? Кел, девочка не выживет, если ее лишить этой бурды, которую они называют барко. А после того, как твоя затея удастся, а теперь я в этом уже не сомневаюсь, ее ждет заключение под стражу и суд.

И поверь мне, в тюрьме с ней никто церемониться не будет, и травяных отваров, призванных подавлять дар, ей там никто не даст. – Этари вздохнул, вцепился пальцами в спинку стоящего рядом стула и добавил: – Она сгорит. Максимум за пару недель. Поэтому я предлагаю тебе пересмотреть план.

– Нет, – холодным тоном бросил его друг. Он уже улегся в кровать и теперь просто лежал, подложив руки под голову.

– И тебе ее совсем не жаль? – не унимался Эт.

– Жаль, – в том же тоне ответил фальшивый брюнет, с чьих волос уже начала смываться краска, отчего приходилось подкрашивать их после каждого мытья. – Но она митора. Она сама выбрала сторону, сама отказалась от дара.

– Ей было тринадцать лет…

– А мне было двенадцать, когда пришлось выбирать! – вспылил Кел. Он приподнялся на локтях и теперь смотрел на лысого друга с нескрываемой злостью. – И не смей давить на мою совесть.