Шаги за спиной

Помнила куда они выходят, как открываются, какие в них установлены ловушки - отец хоть и неприязненно относился к младшей дочери, а учить ее велел на совесть. Сам учил старшего брата, а тот уж учил и ее, и Алиту. Эх, ребята...

Таламир, тварь! Чтоб тебе море ежиками за труды выдало!

Алаис опустила руку в прохладную воду. С детства так любила - сидеть на корме шлюпки, руку завести назад, коснуться воды и болтать кистью, а мама ругалась. Свалишься еще...

Сейчас эту неблагодарную роль взял на себя Луис.

Женщина передернула плечами.

- Согреюсь. На берегу нам всем жарко будет.

С этим сложно было поспорить. Луис устроился поудобнее, и моряки налегли на весла. Большую шлюпку брать не стали, взяли две маленьких, два маританца на веслах, один на носу, два пассажира на корме. В первой шлюпке пошли Массимо и Ларош, во второй - Алаис с Луисом.

Волны мерно посапывали, разбиваясь о берег. Спокойные, уютные... С неба светили звезды, вдалеке напевал тихую песенку ветер, рыбы плескались, мелькая в воде серебряными блестками.

Алаис почувствовала себя... дома?

Да, именно дома. Карнавон тянул ее к себе, звал, манил... кровь сказывается? Сколько ее вылилось в это море? Каким чудом в тело герцогессы притянуло другую душу?

Даже подумать страшно. А если бы - нет? Если бы Алаис Карнавон умерла тем утром на берегу? И не было бы ничего и никого. Ни Далана, ни Эдмона... нет! Никогда нельзя сдаваться, держаться надо до конца.

Алаис так задумалась о превратностях судьбы, что не заметила, как приблизился берег. Опомнилась только, когда лодка скользнула килем по песку, и Луис вытащил ее на берег на руках, не давая промокнуть.

Место высадки Алаис приглядела заранее - и две скалы узнала бы везде. Словно рога, торчащие на берегу, чуть светлее остальных скал.

- Туда, - женщина махнула рукой, задавая направление.

Мужчины послушно побрели по песку за своей проводницей.

А вот и те самые скалы.

Теперь и поговорить можно. Алаис легко вспрыгнула на подходящий камень, удачно нависающий над водой.

- Господа, должна вам сообщить, что со мной пойдут лишь те, кто здесь и сейчас даст мне клятву на крови о неразглашении тайны.

Ответом были девять недоуменных взглядов. Луис сообразил первым.