Шах и мат

– И тебя не волнует твоя репутация? Ну, что о тебе думают люди?

– Ты хочешь сказать, волнует ли меня, что окружающие считают меня куском дерьма? – Нолан мягко смеется. – Я это заслужил. Я им был. Все, что я могу сделать, – это попытаться стать лучше в будущем.

Надо сказать, у него получается. Я пытаюсь вспомнить, что он вытворял в последнее время, но в голову ничего не приходит.

– Но ты все еще бесишься, когда тебя обыгрывают.

– Вот какого ты обо мне мнения? – Нолан качает головой.

 – Я злюсь на себя. За совершённые ошибки. За то, что не сделал все, что было в моих силах. И каждый раз, когда ты ошибаешься, я знаю, что ты чувствуешь то же самое.

– Неправда. Я…

Он косо смотрит на меня, и я замолкаю. Ну и ладно.

– Я показал Дарси, как ходят фигуры, – тихо произносит Нолан.

– На чем?

– У нее под кроватью лежит доска с розовыми и фиолетовыми фигурами.

Я закрываю глаза и чувствую, как в животе стягивается узел.

– Я была уверена, что избавилась от нее.

– Тебе стоит самой научить сестру.

– И зачем ей это?

– Она хочет играть, потому что обожает тебя.

Я фыркаю:

– Она зовет меня Мэллопипи и постоянно лепит в фотошопе картинки, которые подписывает «Самая отстойная из Гринлифов». А я, между прочим, нелегально ей этот самый фотошоп скачала. Неблагодарная.

– Она хочет быть похожей на тебя.

– Я не буду ее учить.

– Почему?

Я отворачиваюсь. На дороге, кроме нас, никого нет, и сосны становятся все толще.

– Шахматы – плохая идея.

– Почему?

– Посмотри, куда они меня привели.

– Они привели тебя сюда. Ко мне.

К моим щекам приливает кровь. Тон Нолана не подразумевает возражений. Он действительно верит в то, что говорит. Он верит… Я даже не знаю, во что еще.

– Ты его застукала, да? – спрашивает Нолан.

Озадаченная, я поворачиваюсь к нему.

– Что?

– Отца. Что-то случилось между ним и той женщиной, арбитром с Олимпиады. Ты об этом узнала. Твоя мама вышвырнула его из дома.

Рискну предположить, несколько лет вы не общались. А потом случилось то, что случилось.

Я выпрямляюсь и чувствую, как ремень безопасности натягивается на свитер.

– Откуда… Откуда ты знаешь? Когда…

– Я не знал. Но помню, какие ходили слухи в то время. Про Арчи Гринлифа. Остальное… я просто предположил.

– Ты предположил? Как?

– Наблюдал. Твоя реакция на Олимпиаде. То, как ты любишь шахматы, но пытаешься убедить себя, что ненавидишь.