Шах и мат

– Разве не ты выбрал Каспарова? вместо секса? – ною я.

Когда открываю глаза, вижу у Нолана на губах легкую улыбку.

– И ты думаешь, причина в том, что с тобой я хочу играть меньше, чем с Каспаровым??

– Конечно. Почему же еще… О. – Я вновь закрываю глаза. – О.

– Я могу поцеловать тебя?

– Но игра…

– Я сдаюсь. Ты победила. Я могу поцеловать тебя?

– Нет! В смысле… зачем?

– Потому что хочу, – терпеливо объясняет Нолан. Почему я так взволнована, когда он абсолютно спокоен? – А ты нет?

– Я…

Хочу? В этом нет ничего удивительного.

Нолан определенно самый привлекательный парень, которого я когда-либо встречала. К тому же я не извращенка из «Тиндера», которая говорит: «Поцелуи – это слишком интимно, давай лучше не смотреть друг на друга в процессе». Я много чего попробовала и не жалею. Так что меня останавливает?

Возможно, проблема в том, что я хочу этого слишком сильно. Слышу, как произношу это вслух, поднимаюсь на носочки и повторяю свой странный поступок – легко касаюсь губ, будто мне тринадцать и я прячусь с парнем за фитнес-клубом.

Но на этот раз мне не приходится испытывать унижения, потому что Нолан целует меня в ответ.

Не сказать чтобы он был так уж хорош. По крайней мере, не сразу. Точно неплох, но я чувствую легкую нерешительность, отстраненность, и тогда мне кажется, что поцелуй был ошибкой. Просто не судьба. Два корабля в узком канале ночью проходят мимо и плывут каждый своей дорогой.

Но затем что-то происходит. Возможно, причина в том, что Нолан наклоняет голову. Меняет напор. Сильнее вжимается в меня – и все меняется.

Его корабль врезается в мой, и моя спина прижимается к стене. Я понимаю, что он еще как этого хочет. Хочет очень, очень сильно. Хочет почти так же, как и я. Это становится понятно по тому, как его нога раздвигает мои ноги и пригвождает меня к стене, как его рука уверенно ложится мне на бедро, будто я шахматная фигура, которую он собирается переместить. Он гортанно стонет, не разрывая поцелуя.

Он все-таки хорош. Теплый и напористый, внимательный и потрясающий на вкус и…

Где-то в доме хлопает дверь.

Раздается смех. Слышатся шаги. Включается свет в коридоре. Я отталкиваю Нолана как раз вовремя.

– О, вы уже вернулись, – Эмиль. Стоит в дверях, торопливо пытаясь завязать халат. – Чем занимаетесь?

Я бросаю на Нолана взгляд, думая о том, что Эмиль – его друг. Так что бремя придумывать правдоподобную отговорку должно лечь именно на него. Проблема в том, что Нолан не отрывает от меня глаз – зрачки расширены, губы припухли.