Онлайн-библиотека книг
Я резко останавливаюсь:
– Прошу прощения?
– Ваш друг приехал, – она указывает на лифт.
Кажется, у нас тут случай языкового барьера.
– Я… Что? Где?
Девушка улыбается:
– В вашей комнате.
Мое сердце бьется как сумасшедшее, пока я мчусь по лестнице. В моей комнате правда кто-то есть? Только один человек мог прилететь сегодня из Америки.
Но это не он.
Он бы не стал.
Мы даже толком не поговорили.
Я сказала то, о чем сильно жалею, и он, возможно…
Глядя на дрожащие ладони, чувствую, как раскручиваются спирали моего ДНК.
На моей застеленной кровати действительно распластался человек.
Мое сердце замирает.
А затем вновь начинает биться со смесью облегчения и чего-то еще – неизвестного.
А потом падает в пропасть.
– Мэл, комната просто потрясная! – говорит мне человек на кровати. – Смотрю, ты хорошо устроилась, сучка. И все благодаря тому, что я вовремя рассказала тебе о том, как важно поддерживать людей с непереносимостью глютена.
Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Открываю.
И скорее хнычу, чем спрашиваю:
– Истон?
Глава 28
С августа ее волосы сильно отросли и теперь уже ниже плеч. Они выглядят более темными и блестящими, чем летом, после того как кончики выгорели на солнце, а морская вода сделала их более пушистыми. По-хорошему, я должна удивиться, как она изменилась, но удивляться тут нечему. Спасибо сталкингу в соцсетях.
– Зачем… Что ты здесь делаешь?
Истон перекатывается на кровати и приподнимается на локтях, чтобы лучше видеть меня.
– Сабрина мне написала.
– Сабрина?
Она кивает:
– Ну, такая, высокая? Достигшая половой зрелости? Жутко замкнутая?
– Я знаю, кто такая Сабрина, – трясу головой. – Она тебе написала?
– Это была моя ошибка – я дала ей свой номер, перед тем как уехала из Нью-Джерси. В ту самую неделю, когда ты заставила меня везде их подвозить. До сих пор не могу тебе простить.
– Ты переписывалась с моей пятнадцатилетней сестрой?
– Нет.
"Я постепенно прихожу в себя после полуинсультного состояния. Истон приехала. Она здесь, на моей кровати, и даже не сняла обувь, перед тем как туда плюхнуться. Мы не общались сто лет. Тысячелетие.
Возможно, я немного злюсь.
