Шах и мат

Или ты как Том Хэнкс в том фильме, где он жил в терминале, потому что у него были проблемы с документами. – Я прочищаю горло. – Так куда летишь?

Нолан наклоняет голову:

– Ты серьезно?

В смысле серьезно?

– Ты летишь на турнир в Россию?

– Ты до сих пор не поняла?

– Что я должна была…

– Гринлиф, – возникший из ниоткуда Эмиль Карим обнимает меня так, словно я его давно потерянная сестра.

Рядом с ним девушка, похожая на супермодель, которая прилетела на Неделю моды. Подождите, кажется, я ее знаю. Она была в Филадельфии – девушка Нолана, та, которую он обнимал.

Не могу ничего сказать про те объятия, но меня она тоже обнимает так, будто нашла сестру спустя годы поисков.

– Мэллори, я так счастлива, что ты с нами в команде! Не могу поверить, что смогу поговорить с кем-то о чем-то, кроме фэнтези-футбола. Постой, ты, случайно, не фанатка фэнтези-футбола?

От нее потрясающе пахнет. Похоже на лаванду.

– Я… не знаю, что это такое.

– Фух.

– Гринлиф, это Тану Гоэль. Она тоже не знает, что такое фэнтези-футбол, – говорит Эмиль.

 – И конечно, ты знакома с Ноланом. Ты размазала его по стенке этим летом.

Краем глаза смотрю на Нолана. Кажется, его этот факт совсем не задевает – даже наоборот. Меня это, признаться, подбешивает. Я хочу быть такой же занозой в его заднице, какая он – в моей. Хочу, чтобы ему тоже снились мои дурацкие глаза.

– Вы, ребята, знакомы? – спрашиваю я, переводя взгляд с Нолана на Эмиля.

– К сожалению, – произносят они одновременно и обмениваются долгими, понимающими взглядами.

Только тогда до меня доходит.

Нолан в команде.

Нолан летит в Торонто.

С нами.

Чтобы сыграть в шахматы.

На Олимпиаде.

Эмиль ничего мне не сказал, потому что я не спрашивала. Мы общались, чтобы решить вопрос с перелетом и гостиницей, но я предполагала, что, кем бы ни оказался оставшийся член команды, я все равно о нем не слышала.

Ведь Дефне сказала мне, что все супергроссмейстеры обычно пропускают Олимпиаду и сразу едут на Турнир Пастернака.

Я настоящая идиотка."

"Нервная идиотка, которая не может совладать со своим волнением во время досмотра и посадки.

Меня не то чтобы легко смутить, но с этими тремя я чувствую себя лишней. Они милы со мной (за исключением Нолана, который ведет себя как обычно) и пытаются вовлечь в разговор (кроме Нолана, который, как обычно, почти не разговаривает). Видно, что за годы знакомства они изучили друг друга до мелочей. Некоторые шуточки понятны только им и скрыты за толстым слоем еще менее понятных отсылок.