Шале

Я ем свой завтрак — на удивление вкусные круассаны от Красного Креста и кофе, — сидя на раскладушке и наблюдая за тем, как возмущенные туристы осаждают бедняг-менеджеров, требуя больше информации.

Естественно, я отличаюсь от этих людей. В глубине души я по-прежнему надеюсь, что расчистить дорогу не удастся, поэтому нас посадят в автобусы и отвезут назад в аэропорт, извинившись за неудобства — мол, в этот раз в горы никак не попасть.

Я уже примирился с тем, что случилось. Да, это мне пришла в голову идея покататься в тот день, но все, что произошло на горе, — не моя вина.

И я не позволю, чтобы случай двадцатилетней давности разрушил мою жизнь. Чего бы мне это ни стоило.

41

Ранее

Прямо перед выпускными экзаменами я бросила школу. Мне надоело учиться, да и успеваемость упала, потому что я перестала делать домашние задания и прогуливала уроки, чтобы больше времени посвящать поискам. Мама была умная и училась в Оксфорде, и куда это ее привело? Бо́льшую часть жизни она была несчастна и покончила с собой, бросившись с многоярусной парковки.

Так какой в этом смысл? Нет, учеба не для меня.

Вместо нее я записалась на кулинарные курсы. Анна мне помогла. Она удивилась, что я хочу уйти из школы, когда экзамены на носу, и сказала, что, по ее мнению, у меня был потенциал. Анна знала меня с детства, и хотя, как бы ни печально это звучало, помогать мне было частью ее работы, она стала для меня самым близким человеком, если не считать Ронды, которая так сильно болела, что мне не хотелось обременять ее своими проблемами.

Я знала, что мне очень повезло иметь поддержку в лице Анны. Она всегда советовала мне следовать за своей мечтой, поэтому, когда я сказала, что хочу стать поваром, с радостью устроила меня на курсы."

"И хотя поначалу я выбрала эту профессию, просто чтобы сводить концы с концами, после начала учебы с удивлением обнаружила, что мне нравится готовить — и я отлично справляюсь. В моих временных «домах» я готовила редко, но сам процесс смешивания простых ингредиентов и получения из них чего-то другого, вкусного, приносил мне удовлетворение.

Больше всего я полюбила печь; делать сложные торты и украшать их, экспериментируя с необычными вкусами. В этом было нечто успокаивающее. Думаю, мои многочисленные психотерапевты сказали бы, что выпечка — символ домашнего очага, которого мне не хватало в детстве. Наверное, так оно и было. А может — опять же, — и нет.