Шале

Киваю:

— Да, наверное. Если честно, уже спустя пару дней после исчезновения Уилла ни у кого не осталось сомнений в его смерти, так что…

Черт! Подозреваю, что и этого мне не стоило говорить.

— А что вы помните о том происшествии? Я так понял, вы катались… с покойным… вашим братом?

Милли ставит передо мной красиво сервированный английский завтрак. Тут есть даже фасоль в томатном соусе, которую я не ел много лет. Выглядит аппетитно.

— Спасибо, смотрится потрясающе, — говорю я. Милли коротко кивает и возвращается на кухню.

— Я мало что запомнил, — лгу я. — Погода в тот день была кошмарная, видимость на нуле. Это мне пришло в голову покататься, не ему, и этого я так себе и не простил.

Мэтт кладет свою руку поверх моей. Мне от этого некомфортно, но было бы странно ее отдернуть.

— Уверен, тут нет вашей вины, — говорит он.

Я киваю и на секунду удивляюсь, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Думаю, тут вообще никто не виноват. Проводилось расследование — оно подтвердило, что это был несчастный случай, не более того.

Такова моя версия — и я буду придерживаться ее. Заталкиваю в рот кусок бекона и пытаюсь проглотить.

— Бедняга Уилл! Только теперь, став старше, я осознал, насколько он был молод, когда погиб…

— Да уж. Кошмар, — соглашается Мэтт.

Повисает задумчивая пауза; мы оба молчим, и я понимаю, что жую чересчур громко.

Мэтт отодвигает свой стул.

— Ну ладно. Поступим так: вы заканчивайте свой завтрак, а я пойду кое о чем переговорю с Милли. Вернусь в десять тридцать и повезу вас… на разные встречи.

Я киваю.

— Отлично. И большое вам спасибо за гостеприимство и доброту. Вы и ваши коллеги сделали все, чтобы облегчить мое положение.

— Не за что, — отвечает Мэтт. — Мы здесь живем тесным кружком, и подобные происшествия влияют на всех нас. Мы все готовы помочь, чем только сможем.

Он снова похлопывает меня по руке с сочувственной улыбкой и скрывается на кухне.

Я возвращаюсь к своему завтраку.

* * *

В десять часов Мэтт снова входит в дверь с мужчиной, который представляется Дидье Дельпоном, главой туристического центра.

"— Соболезную вашей утрате, мсье Кэссиобери, — говорит он на идеальном английском, но с акцентом столь выраженным, что это кажется нарочитым. Дидье пожимает мне руку, словно сжимая ее в тисках, обеими ладонями, и глядит при этом прямо в глаза. Это чересчур — даже не знаю, что ему сказать. Все произошло так быстро — раз, и я уже стал скорбящим братом.

— Спасибо.