Нет, наверное, приступы шаманской болезни у боевых магов — обычное дело, но Линней страдал точно так же, как я недавно. И вот тут уже ничего нельзя списать на совпадение. Искажение вкусов моё.
“Моё, понимаете?” — обратилась я в пустоту.
Сначала оно собиралось довести меня до голодной смерти, но потом резко пропало. Хотя, почему резко? Я попросила помощи у духов, а Линней поворачивал погремушку.
О, я поняла, что у него болело. Да, вариант полностью мужской, но в том же месте, где у меня. Конечно, он стеснялся.
Рядом женщина, которая нравится, а он сидит еле-еле. Все недавние контакты перебрал? Эх, зря только думал плохо о знакомых девушках. Никто его срамной болезнью не наградил. “Шаманка” это. Моя шаманка.
* * *Женские нервы — штука ненадёжная. Они слабые даже у ведьм. Особенно у ведьм, которым раз за разом отказывают в простой, на их взгляд, просьбе. Эльвира изо всех сил надавила на Велену, и глава Клана Смерти достал из почтовой шкатулки письмо.
“Вам надлежит в кратчайшие сроки явиться во дворец на оглашение приказа”.
И вот Кеннет Делири поднялся по мраморным ступеням крыльца, держа руку на эфесе меча. Кивнул двум дозорным в парадных мундирах и уверенно повернул вправо по коридору. Приказы такого уровня оглашались в малом тронном зале. Будто торжественность обстановки добавляла им веса.
“Смотри, червь. Если дёрнешься — тебя раздавят”.
Глава наёмников не боялся. Однако было слегка неприятно, что младшая дочь Станы впервые воспользовалась правом напрямую приказывать регенту Фитоллии.
Взрослела девочка или, наоборот, поддалась подростковому бунту? Что ей сказала Эльвира? “Учись загонять мужиков под каблук, иначе они сядут тебе на шею?” Не с того “мужика” начала, ой, не с того. Но с Веленой он поговорит позже. Наедине. Сейчас требовалось соблюсти формальности.
— Тёмных ночей, — громко сказал Кеннет, открывая тяжёлые двери.
Хельда не раз жаловалась, что от полов расцветки шахматной доски у неё кружилась голова, на что Иллая ей советовала не смотреть под ноги.
“Ведьмы ходят, задирая нос к потолку, поэтому им не мешают мельтешащие квадратики, — ворчала мать Кеннета. — Какая пошлость! Я надеялась, что Велена поменяет убранство малого тронного, когда взойдёт на престол. Видимо, девочка унаследовала любовь матери к хрусталю, позолоте и объёмной лепнине на потолке!”"
"Новой Верховной от матери досталось слишком много проблем, чтобы думать о ремонте.
