Что сейчас будет? Кому верить? Разуму или реакциям тела?
— Сюда, пожалуйста, — Анри открыл стеклянную дверь оранжереи.
На меня обрушился густой запах цветов, травы и мокрой после полива земли. Пения птиц не хватало. Зато бабочки порхали и жужжали деловитые пчёлы.
— Хозяину нравится тут бывать, — вполголоса рассказывал помощник Франко, помогая не заблудиться в зелёном лабиринте. — Единственное место, где по запаху понятно, что рядом. Рисунки эссенцией — немного не то. Каждый листик кисточкой не обмажешь. А тут слева орхидеи, справа гиацинты, впереди астры, чайные розы.
Коллекция большая. Есть диковинки со всех уголков мира.
Я, к стыду своему, особо не приглядывалась. От пёстрого мгноцветия кружилась голова. И за следующим поворотом окончательно стало не до лиан и кустов. В плетёном кресле сидел, положив нога на ногу, Франко Гвидичи.
Нервничал. Комкал в руках салфетку. Нарядился ещё тщательнее, чем я. Льняные брюки только выглядели домашними. Простота ткани компенсировалась сложным кроем. А белая рубашка была дороже моего платья.
— Тёмных ночей, лин Гвидичи, — поздоровалась я, вспомнив обещание больше говорить. — Простите, что вторглась в тонкий букет ароматов оранжереи своими блинами.
— Горю желанием их попробовать, — слепой маг встал из кресла и протянул мне руку.
Ошибся на полметра, но я мгновенно встала на нужное место и вложила пальцы в его ладонь.
— Тогда запасайтесь салфетками. Блины едят руками.
— Где вы были раньше со своим народным меню кочевников? — шутливо нахмурился Франко.
— Я не страдал бы с вилкой для салата и ножом для супа.
— Плов ещё, — вспомнила я. — Манты. О, и пирожки. Значит, договорились. Кухню я властно подминаю под себя. Через месяц оглянуться не успеете, как будете за две комнаты до столовой по запаху отличать щи от борща. А в оранжерее случайно не растёт гречка? Какая ж кухня “кочевников” без гречки?
Моё веселье и лёгкую иронию он безошибочно угадал по голосу. Нервное напряжение отпустило обоих. Первые блины мы пробовали под ликбез, чем оладушки отличаются от местных лепёшек.
Давно во мне хозяюшка не просыпалась. Я даже гордиться начала, что в детстве бабушка старательно вдалбливала мне в голову женские премудрости.
— София, блины восхитительны.
Франко не мог от них оторваться. За пару минут сообразил, как они складываются вчетверо, и макал жареное лакомство то в масло, то в густые сливки. А мне от похвалы хотелось мурлыкать голосом кота Матроскина: “Я ещё крестиком вышивать умею и на машинке тоже могу”.
