После смерти родителей от рук Плиния слепой маг окончательно поверил, что он чудовище. Стёр брату память, отдал его в Клан Смерти и двадцать лет служил захватчику. С недомолвками и оговорками выкладывал мне, за что получил прозвище Цепной пёс. Плиний приказал убить несговорчивого бессалийского чиновника, а потом похвастался своим элезийцам, что спустил Франко с поводка.
— Я не считал их, — голос старшего Гвидичи охрип. — Убивал одним способом, вторым, третьим. В азарт вошёл. Гордился, что с каждым разом дар открывается больше и подчиняется лучше.
Отец Хельды Делири на моей совести. Три великих инквизитора. Дочь Плиния… Я сдал её Кеннету. Вручил главе наёмников пузырёк с драконьей кровью и объяснил, как легко можно попасть в укрепленное логово, где её прятали. Меня заслуженно называли безумцем. Но по-настоящему я сошёл с ума, когда захотел наладить отношения с братом. Прибыл в бессалийский трактир Хельды, притворившись Марко Ведари. И увидел Амелию.
Чёрная лужа боли никак не отреагировала. Я стояла в ней уже по колено.
Ждала, что вскипит или бросится к моему горлу, но по ней всего лишь рябь прошла.
— Да, ту самую Амелию, — поморщился Франко. — Жену Фредерико. После развратных и насквозь гнилых ведьм она казалась мне идеалом чистоты. Я верил, что влюбился и не заметил, куда меня несёт в противостоянии с братом. Сколько границ я переступаю одну за другой, одну за другой. Как падают последние барьеры. Самое грязное, что было — я согласился жить втроём. Раз не получается отбить её у Фредерико, то можно разделить.
Тогда брат и схватился за плошку с кислотой. Это кислота, — слепой маг провёл дрожащими пальцами по повязке. — От глаз ничего не осталось. Я должен был умереть. Уже упал в бездну, но там родители рассказали сыновьям правду. Заступились за меня. “Он ни в чём не виноват. Его обманули”. Виноват. Убивал я сам. Вот этими руками.
Его голос зазвенел и оборвался. Чёрная смола дошла мне до груди, стало трудно дышать. Я уже знала, что Фредерико простил брата. Видела, как заботился о нём, сколько сделал, чтобы калеке жилось чуть-чуть легче.
Но в подсознании Франко до сих пор разворачивался Ад. Такое не пережить за год. И всё, чего мне сейчас хотелось — помочь. Я на мгновение обернулась к принцессе. Она кивнула “можно”.
Ножки стула со скрежетом поехали по каменным плитам оранжереи. Я пододвинула стул ближе к слепому магу и взяла его за руку. Осознанно сделала то, что шаманам не рекомендуется. Нырнула в озеро смолы.
— Я вижу вашу боль.
