Шамиль

Если что, они будут утверждать именно так, сами мне говорили. Никто не застрахован. Там бумажку перепутали, здесь что-то не так напечатали. Всякое случается…

- Да уж…

- Тагир с радостью помог мне. Он ни секунды не желал меня отдавать тебе второй женой. Мало нам было позора из-за тебя… так еще и это… русскую берешь первой, а меня – второй. Словно издеваешься… наверное, издевался.

- Я никогда над тобой не издевался, Зара. – Я поднялся со своего места после того, как супруга закончила свой монолог.

– Я любил тебя. Искренне, всем сердцем. Моя ошибка в том, что я лишил тебя невинности, мне стоило отказаться от тебя ради нашего общего блага, когда отец впервые запретил мне женитьбу. Тогда наши жизни сложились бы лучше, проще… Но моя вина не оправдывает и не умоляет того, что ты сделала. Она не может ничего исправить. Я едва не отправил на тот свет ни в чем неповинную женщину, носящую под сердцем моего ребенка. Ты понимаешь, что это значит?"

"- Понимаю, - злорадно ответила Зара.

– Я надеялась, что ты отправишь ее на тот свет. Я так надеялась и продолжаю надеяться, что и ты, и твоя дорогая Ульяночка, и ваш ублюдок сдохните в самых страшных мучениях, ты даже не поверишь! – лицо Зары исказилось и я даже сделал шаг назад. Я не знал существо, что стояло передо мной. Это был кто угодно, но только не Зара.

- Прекрати! – грубо отдернул ее, не желая слышать проклятья в адрес своего ребенка.

- Ненавижу, ненавижу тебя!

- Собирайся.

- Ненавижу!

- Собирайся, Зара! Ты сегодня же отправишься домой!

Я вез ее домой с тяжелым сердцем и пониманием того, что ни она, ни я никогда не будем прежними.

Но я ничего не мог больше поделать. Я разрешил ей забрать все, что она захотела. Оставил карту с деньгами, когда-то отданными по приезду. Да, я был чертовски виноват и мысли о том, что мой первый ребенок так и не родился… я провел с ними весь полет. Мне еще предстояло как-то свыкнуться с этой мыслью, я не говорю о прощении. Нужно было хотя как-то осознать и принять этот факт…

Зара молча сидела рядом, глядя в иллюминатор и ничего не говорила.

Мне было жаль ее. Я не мог представить себе, что значит для женщины невозможность иметь ребенка. Вообще никогда. Без надежды на излечение. Я не представлял себе, что она чувствовала сейчас. Мне было невдомек, как она жила все эти годы до меня, да и со мной тоже.

Ничто не могло умолить моей вины, но и врать себе дальше я больше не собирался.