Шанс для рода Шустовых. Том 2

Я видел, как люди радуются и грустят, общаются и сидят молча, когда кто-то вспоминал погибших.

Посмотрев на своих товарищей, я понял, после боя нужна разрядка. Староста был прав, что организовал этот пир. Иначе каждый искал бы избавления от стресса своим способом. И это избавление могло бы привести к нежелательным последствиям.

Но я чувствовал, что не могу радоваться вместе со всеми. Не могу, когда совсем рядом лежит Настя. Когда я не знаю мертва она или нет. Есть ли возможность помочь ей или мне уже стоит готовится к жестокой мести Корсакову.

Я отсидел на пиру сколько полагалось, чтобы почтить память погибших. Поговорил с кем-то, кто жаждал общения, когда пир перешел в стадию разгара. И тихонько ускользнул из толпы, когда был уверен, что этого уже никто не заметит.

Прежде, чем отправится спать, я решил заглянуть в комнату, где лежала Настя.

Идя к собственному дому, я услышал какую-то возню со стороны ворот.

Стражники отперли и тут же принялись закрывать створки.

По описанию старосты я понял, что это тот человек, кто отправлялся в бордель.

Я перехватил его сразу у входа. Мне не терпелось узнать, как все прошло.

— Никита Васильевич, — произнес он. — У меня плохие новости.

— Что случилось? — спросил я стражника.

— В борделе все наперекосяк. Мадам арестовали она находится за решеткой в приказе.

— Точно в приказе? Не у Корсакова? — слегка удивился я.

Мне казалось, что после случившегося Анфису Петровну увезут в застенки имения Корсакова, тем более что я знал, такие имеются.

— Да, она точно там. Поговаривают, что Корсаков хотел устроить показательную расправу. С судом и обвинением, как полагается по новому закону.

— Хотел? — уточнил я.

— Именно хотел, но все изменилось.

Ну еще бы не измениться, после того как Корсаков проиграл бой пацану, от него что угодно ожидать стоит.

— Мадам переводят из приказа в личную тюрьму Корсакова, — продолжил мой лазутчик.

— Лучше бы такое у ярыг узнавать, — замялся стражник. — Но в борделе говорят, что завтра днем. Там и дополнительных людей вызвали на охрану.

Я усмехнулся. Неужели Корсаков думает, что Анфиса Петровна попытается сбежать? Или он боится, что кто-то решит ее отбить? Вряд ли он думает про меня. А вот про Афоню он мог и подумать.

— Удалось найти Афанасия? — спросил я стражника.

— Нет, Афони нигде нет. И еще одного охранника никто не видел.

Ага Данила.