Шанс для рода Шустовых. Том 2

— О чем хотели поговорить, Никита Васильевич?

— Хотел узнать, есть ли подвижки по встрече с Гончаровым и как поживает ваше заведение? — я с ходу решил перейти к делам.

Мадам тяжело вздохнула.

— Я прикрыла лавочку. Пока подождем. Незачем подставлять ни девчонок, ни остальных работников. Все, у кого было куда пойти, разошлись. Остались только эти трое. Пришлось взять с собой. Надеюсь, не будут в тягость. Если что Машку можно в лазарет пристроить, она девчонка обходительная, крови не боится опять же. Катьку с Танькой в подручные на кухню можно.

— Пусть уж лучше на кухне, — чуть севшим голосом произнес я.

От мысли о двух доступных молодых девушках мое юношеское тело отреагировало однозначно адекватно, вот только я не знал, что мне делать с этой реакцией.

Мадам заметила мои колебания и рассмеялась.

— Так о чем вы хотели поговорить? — снова повторила Анфиса Петровна.

— Как раз о них, — произнес я.

— Так за чем дело стало? Сейчас позову их. Или лучше Машу? — ехидно поинтересовалась мадам.

Ей явно нравилось подкалывать меня, но я не поддался на это.

— Прекратите, Анфиса Петровна! — укоризненно воскликнул я. — Давайте поговорим серьезно!

— Хорошо, — согласилась мадам, и уже своим обычным голосом добавила: — Я готова.

— Вы разбираетесь в денежной стороне ведения хозяйства? Мне бы хотелось понять на чем мой род делает деньги, и сколько я должен тратить регулярно, чтобы поддержать имеющиеся у меня активы.

Анфиса Петровна усмехнулась.

— Не могу сказать, что я хороший управляющий, но деньги считать умею, и как тратить их знаю. Всю финансовую работу по борделю я сама вела, а Корсакову только отчеты делала.

— Тогда, — слегка торжественно произнес я, — предлагаю стать моим управляющим и помочь мне разобраться с этими вопросами. Платить буду справно, но сумму вы назовете сами.

— Почему бы и нет? Поработать управляющим не худший вариант. Я согласна. На тот период, пока не смогу вернуться к своему делу. И прошу сразу меня простить и понять, Никита Васильевич. Я вернусь к управлению борделем, и в том случае, если на прежних условиях мне позволит это сделать Корсаков. Это моя жизнь. И жизнь многих людей, доверяющих мне. Уж не обессудьте.