Шанс для злодейки

— Как же ей не прийти, дорогая леди Вилфорт, — медленно проронил он, смакуя каждое слово, — если моими усилиями вы здесь и оказались.

Кабинет сэра Броуза кричал, что вам здесь не рады. Комнаты же, отведённые под нужды верховного мага и Первого советника Регелана, напоминали хищный цветок: сперва заманивает красотой, а потом — клац! — и пути к отступлению перекрыты.

Ни разу в жизни я так не сочувствовала мухам.

Мессир Вальде буквально выкрал меня, не дав сообщить ни Эдне, ни брату, куда мы направляемся.

Он не особенно скрывался, но редкие придворные, что попадались на пути, сами отводили глаза и реагировали на нас не больше, чем на пылинку в воздухе.

И всякий раз, когда это происходило, я чувствовала, как от мага расходится волна, похожая на дыхание прохладного ветерка. Но ни один ветер, даже самый холодный, никогда не вызывал у меня ощущения крошечных разрядов по коже. Касание чужой силы волновало и тревожило одновременно.

Он много знал и много умел. Он имел такую власть, что может превзойти только королевская.

Он мог игнорировать праздник в честь монаршего младенца, в конце-то концов.

Возникающие ответы выглядели неутешительными.

Ферзь обращает внимание на пешку, только если хочет ею пожертвовать.

Гвардейцы у дверей смотрели стеклянными глазами. Мессир сам открыл двери и пропустил меня первой.

Я заморгала. После мрака коридоров яркий свет причинял боль. Все доступные поверхности здесь были уставлены свечами, в углах на длинных цепочках висели ряды тонкостенных фонариков.

Свободным оставался лишь тяжёлый письменный стол, да и то, на нём красовался подсвечник в виде трёх перевитых змей. Ноги мягко ступали, утопая в ворсе ковра, диваны и кресла завлекали прилечь. Здесь светло как днём и заметно теплее, чем в остальных помещениях дворца. Заледеневшие ноги быстро отогревались.

— А вы знаете толк в комфорте, — сказала я, лишь бы разорвать давящее молчание.

— Долгая жизнь учит ценить маленькие радости, — отозвался он вполне светским тоном и пододвинул самое удобное на вид кресло, расшитое сиреневыми цветками по серебристому фону.

— Присаживайтесь, Айрис. Нас ждёт увлекательная — для вас — беседа.

— Повторять из раза в раз одно и тоже бывает утомительно.

У него была странная манера речи, сбивающая с толку. Лёгкий налёт иронии сквозил в каждом слове, не давая понять, когда он шутит, а когда говорит серьёзно. Играет, как кошка с мышкой, подумала я, усаживаясь.