Шанс для злодейки

За ней оказалось помещение, служившее складом и раздевалкой одновременно. Здесь стоял тяжёлый запах кожи, металла и влажной ткани, в длинной подставке вдоль стены блестели чашки гард. В углу валялись луки со снятыми тетивами и стопка матерчатых мишеней. Сквозь пыльное окно проникал тусклый свет, придавая вполне бытовым вещам флёр загадочности.

Довольно просторное помещение, но принц не собирался использовать квадратные метры как подобает и остановился почти вплотную ко мне.

— Так что за событие заставило вас искать меня? — спросил он, прижимая мою ладонь к губам и задерживая дольше, чем нужно для простой формальности.

— Не спешите с благодарностями, — пробормотала я, отнимая руку. Не без сожаления, но требовалось достать предмет обсуждения.

Принц с интересом смотрел, как я с пыхтением лезу под корсаж.

Но взволнованное любопытство как ветром сдуло, стоило ему прочесть содержание пасквиля.

— Стоило ожидать, — глухо сказал он.

Сердце кольнуло от того, как быстро ушло солнце из его глаз.

— Много их уже? Во дворце, в городе?

— Пока не знаем. Мессир Вальде как раз велел заняться этим.

— А, так он в курсе… Почему он не пришёл сам, а прислал вас?

Я представила, как рассказываю принцу всё. С самого начала, как очнулась в незнакомой кровати, как осознала себя Айрис Вилфорт и увидела мутные картины будущего. Про то, что должна спасти его и понятия не имею, кто я на самом деле.

В чётком сухом изложении звучало как бред сумасшедшего.

Слишком много придётся объяснять, одно тянет за собой другое… Вдобавок, меня терзал малодушный страх, что узнав о миссии, Эдельгар засомневается в моей искренности. Или вообще решит, что мы с Дарианом Вальде состоим в преступном (и довольно безумном) сговоре, цели которого не ясны даже нам самим.

Вместо всей этой мешанины из фактов пришлось ограничиться скромным:

— Я сама вызвалась. Подумала, что вас огорчит это известие, а мессир вряд ли обнимет вас в утешение.

Несмотря на похоронное настроение, Эдельгар прыснул:

— Да уж, трудно представить. Даже в детстве он со мной особенно не сюсюкал, ледяное сердце. — Он помолчал, улыбаясь воспоминаниям. — Значит, вы пришли обнять меня? Утешить? Погладить по головке и утереть горькие слёзы?

С каждым словом он делал шаг, пока не оказался на расстоянии ладони. Обращённое ко мне лицо обладало свойствами магнита — я никак не могла от него отвернуться.