Шанс на счастье

Экономит на уличных работниках? Но уличные работники получают один золотой в месяц, дешевле нанять их, чем заплатить три тысячи и сохранить дом, требующий огромных вложений в ремонт.

Папку с документами я отбросила с отвращением. Это здание теперь принадлежит Фрогелю? Вот пусть он и разбирается. Главное, чтобы вообще нас не закрыл. Куда нам идти тогда? Нужно будет написать матушке и предупредить, что есть вероятность пополнения монастыря на две девочки и одну бывшую воспитательницу. Но что делать с близнецами? Мальчикам в монастыре места нет!

– Есть что-то еще, что я должна знать, но не увижу в документах? – я подняла глаза на Мэй.

– Нет, не думаю. Я сообщила все, что знала. Наверное, этой информации слишком мало, но меня не посвящали в дела приюта. Я могу рассказать только о детях.

– Немного позже я поговорю с ними сама и познакомлюсь поближе. И, Пирси… Она сегодня не захотела со мной поздороваться или просто не выспалась?

– Не захотела. Когда мы вышли на улицу, она спросила, когда вы уедете.

Но не волнуйтесь, Пирси примет вас. Я вижу, что вы хороший человек, и она это тоже обязательно увидит. У нее очень сложный характер, хотя когда-то, когда ее только привели в приют, девочка была очень милой. Родители ее оставили у порога, а она им только рукой вслед помахала. Думала, что они привели ее погостить к дальней родственнице.

– Кошмар какой, – я передернула плечами. За годы жизни в монастыре десятки раз видела, как у порога появляются все новые и новые девочки.

Кого-то приводили и оставляли, кого-то передавали в руки матушке, а кого-то просто подбрасывали, если тем было меньше года. Но, несмотря ни на что, я все еще не могла понять и принять, как родитель может вот так бросить свое дитя.

– А как вы попали в монастырь? – спросила вдруг Мэй.

Я часто слышала этот вопрос от других воспитанниц, которые жили со мной и Нюрой в одной комнате, и ответ всегда был один и тот же:

– Тоже подбросили совсем малышкой?

– Нет, я попала в монастырь в десять лет, но не помню всего, что было до этого.

Возможно, меня чем-то опоили, не знаю.

Конечно, я все помнила. И маму, и папу, и любимую бабушку Олю, которая меня, Нюрку и Аленку постоянно подкармливала пирожками со щавелем. Она очень любила нас, всех троих, и всех считала своими внучками. Бабушка нас так и называла: внучка Нюра, внучка Алена, внучка Агата. Сейчас ее уже наверняка нет на свете – не живут люди больше сотни лет. А я здесь, в Ассоне.