Шанс на счастье

Мы вдвоем с Мэй сбегали в нее ближе к вечеру, купили тонкие матрасы, простыни, подушки и одеяла. Отнести все это оказалось трудно, поэтому пришлось возвращаться домой и просить о помощи мальчишек.

К ночи затопили камин в бывшем кабинете. Застеленные новеньким постельным бельем кровати пахли свежестью, треск поленьев убаюкивал, а за окном поднялась метель, и снежинки бились в окно с такой силой, будто желали присоединиться к нашим уютным посиделкам.

Мэй, я и Шенни сидели на шкуре у огня. Близнецы лежали каждый в своей кровати и тихонько переговаривались о дочке мясника, которой вот-вот исполнится двенадцать.

Я наблюдала за Пирси. Девочка уткнулась в книгу с картинками, но страницы не листала. Будто закрылась от нас толстым томиком, закутавшись в одеяло. Заговаривать с ней прямо сейчас я не стала, решила, что будет лучше налаживать отношения наедине и не перед сном.

– Так нам завтра нужно чистить снег? – спросила Мэй, когда все насладились тишиной и покоем.

– А у нас есть выбор? – буркнул Рил.

– Госпожа Ветердон опять припрется и будет орать, – хмыкнул Кайл. – Как ее Агата ловко выперла! Ох, давно я так не смеялся!

– Вы можете работать, если хотите, – сказала я. – На четверых в месяц будете получать два золотых.

– Нам будут платить? – удивился Рил.

– Ага, – улыбнулась Мэй. – Агата сказала этому противному Фрогелю, что либо он платит нам, либо на работу мы не ходим.

– Где моя лопата? – хохотнул Кайл. – Я немедленно начищу ее воском!

Дети рассмеялись. Даже Шенни радостно хлопала в ладоши, будто тоже собиралась выйти поутру на работу. Пирси не ответила, даже не взглянула на нас. Но когда смех затих, она заговорила:

– Госпожа Миртелла никогда не позволила бы себе такое обращение к представителю власти. Отвратительное неуважение вы показали, госпожа Агата. Господин Фрогель помощник главы города, важный человек, а вы говорили с ним, как с подростком.

Мои брови от удивления поползли вверх.

– Чтоб ты понимала, Пирси? – Мэй скривила губы. – Агата защищала нас, в отличии от госпожи Миртеллы. Хотя, как же я могла забыть – ты ведь ее любимая воспитанница!

Пирси накрылась одеялом с головой. Волшебство вечера было испорчено, и треск поленьев теперь казался раздражающе громким. Шенни жалась к Мэй, зевая, и девушка уложила малышку в постель.