Шанталь. Ход королевы

Твоя задача вымотать его до предела. Так, и только так, у тебя появится возможность достать его…»

Балансирование на грани жизни и смерти горячило кровь, и этот жар с каждой минутой усиливался. Боль отошла на задний план, меня трясло, распирая от неожиданного прилива сил. Теперь, когда движения Ангуса замедлились, передо мной открылись новые возможности, которыми я, не теряя времени, воспользовалась, издали нанося ему ощутимые уколы шпагой куда ни попадя.

«…Ангус будет беречь силы для решающего удара, но нанесет его не раньше, чем ты окажешься на земле.

Дай ему такую возможность. Пусть он поверит в то, что победил, и тогда…»

Я четко уловила момент, когда измотанный атаками Ангус достиг нужного мне состояния, и отважилась рискнуть. Поддавшись, я позволила ему задеть концом древка мою державшую шпагу руку. Оружие упало на землю, и я потянулась за ним, не спуская внимательного взгляда с противника, решившего, что наступил подходящий миг для сведения счетов. Как зверь оскалившись, он поднял высоко над головой топор, все оставшиеся силы вложив в последний удар…

Молниеносно среагировав, я отработанным движением выхватила из голенища нож и точным движением метнула его в открывшееся горло противника, который вздрогнул, да так и застыл с выпученными глазами и с оружием в руках.

Не мешкая, я подхватила с земли шпагу и, удерживая ее обеими руками, по самый эфес вонзила ему в грудь, по стечению обстоятельств попав в ту самую, моими стараниями затянувшуюся рану, с которой и началось наше трижды проклятое знакомство.

Тяжелый топор потянул Ангуса назад, и он, неестественно выгнувшись, рухнул на спину под общий возглас удивления.

Захлебывающийся собственной кровью, он был еще жив, когда я подошла к нему и выдернув из груди клинок, сорвала с окровавленной шеи королевскую «марку».

– Кесарю кесарево, Богу Богово, – процитировала я священное писание, которое странно прозвучало в этом, казалось бы, навсегда забытым Господом месте. – Горцы испокон веков славились своими честностью и благородством, заслуживающими безграничное уважение не только среди друзей, но и в стане врагов.

Чрезвычайно гордые, они никогда не опустятся до подлости и предательства, предпочтя пасть как герои в честном бою, нежели жить подобно трусливым шакалам, воюя с женщинами и детьми. Ты был плохим королем, Ангус, но, позор на твою голову, ты оказался еще худшим шотландцем!

Раненый пытался что-то сказать, но от усилия кровь фонтаном хлынула из его горла.