Шанталь. Ход королевы

Строго-настрого запретив Ангусу вставать с постели и клятвенно пообещав навестить его чуть позже, я в спешке покинула комнату, заметив, каким по-отечески добрым взглядом проводил меня король. Но стоило мне только исчезнуть из поля видимости, как блаженная улыбка тут же слетела с его лица. Позвав своих самых преданных людей, он распорядился, чтобы они глаз не спускали с его протеже и в точности выполняли все ее распоряжения… разумеется, предварительно согласовав с ним.

Ну а я, как только спустилась по лестнице, тут же оказалась окруженная четырьмя матросами со «Смерча», препроводившими меня туда, где меня дожидался Патрис в компании нескольких капитанов, среди которых особо ярко выделялся ярко-синий камзол Лефевра. При виде меня мужчины расступились, а Патрис за руку подвел к краю ямы, с которой на моих глазах приподняли решетку. Одного взгляда, брошенного вниз, было достаточно, чтобы понять, что все трое были мертвы.

Трудно было сказать, кто оказался победителем в той резне, что эти бывшие «друзья» устроили друг другу в попытке выжить. Все трое умерли от сильной потери крови, захлебнувшись в воде, окрасившейся в жуткий красно-бурый цвет.

Правосудие по-пиратски свершилось. В течение получаса их тела были извлечены из ямы, но вовсе не для обряда погребения, его, по мнению большинства, они не заслужили.

Их тела вместе с трупами Стазиса и его соратников были сброшены со скалы в море, превратившись в корм для рыб.

Мой первый день на Тахмиле обещал стать незабываемым…

В криках проносящихся мимо чаек было что-то тревожное, пугающее. Даже море, которое вот уже дней десять как радовало своим мягким, покладистым характером, этим утром решило проявить свой норов. Его чудесная, радующая глаз голубизна куда-то исчезла.

Словно договорившись со своим вечным союзником небом, морская гладь приобрела точно такой же, как и оно, свинцовый оттенок, навевающий тоску и заставляющий все чаще обращать взор вверх, выискивая первые признаки надвигающейся непогоды.

Хорошо помня, как едва не отдала богу душу во время последнего шторма, я не могла не радоваться тому, что нахожусь на суше, в относительной безопасности.