Как он объяснил, доверять ей можно во всем. Кажется, дама работала медсестрой в его центре. Процедура прошла безболезненно, в отличие от других экзекуций, которыми Леву умучили. Собственно, ничего удивительного в том, что ему снятся ужасы всякие, нет. Последние дни перед отлетом стали для Левы кошмаром. С утра до вечера Варламов, зверюга, гонял его по комнатам, заставлял носить бабские шмотки и каблуки. Ноги отваливались, болели икры и пальцы, мышцы спины и зада отчего-то ныли, раскалывалась голова.
Но этого злыдню оказалось мало – до одурения репетировали смех, мимику, характерные движения, голос. Когда получалось плохо, Варламов злился, орал на него матом, правда, когда выходило хорошо – всегда хвалил.
Шахов-садист работал над Левиным лицом, уколы делал с анестезией, но все равно ощущения были не самые приятные. Левон терпел, деваться ему было некуда. К счастью, Шахов отказался в последний момент от татуажа. Пришлось, правда, научиться рисовать себе лицо самому.
Как лихо это получалось у героя Дастина Хоффмана в фильме «Тутси», причем чуть ли не с первого раза. Ага, щаз! Врут голливудские режиссеры, нарисовать себе морду совсем непросто. С тоном все понятно: взял губку, выдавил на нее из тюбика крема побольше, размазал по морде, промокнул салфеткой лишнее, потом пудра – тоже никаких сложностей. Румяна… главное, не переборщить, одно неловкое движение, и получается матрешка. Но ресницы красить и губы рисовать – настоящий ад! Кисточка с тушью постоянно попадает в глаз, текут слезы – приходится начинать заново, стирать кривой контур с века, с огромным трудом нанесенный трясущейся рукой и тщательно замаскированный тенями.
Контурный карандаш для губ, помада, и если получалось хотя бы подобие женских губ, а не клоунский рот, то это – настоящее счастье. Более всего Леву раздражало, что помада такая мерзкая на вкус. Раньше, когда он целовал женщин, ничего подобного не замечал.
Наверняка гад Варламов специально ему именно такую отраву купил, решил Лева, тщательно накрасил губы, оценил свой внешний вид – сегодня макияж удался на славу. Осталось упаковать косметику, одеться, перекусить, и можно двигаться в путь.
В такси Минасян сел с легким сердцем, равнодушно выслушал последние наставления Варламова, по дороге до аэропорта немного вздремнул, и лишь на входе в зал отлета Домодедово Леву охватила паника.
