Шарф Айседоры

Я столько всего передумал за эти несколько дней, мне теперь каждый день, как праздник. Тамару только жалко.

– Добрый ты парень, Левон. Она тебя подставила, убила твою любимую женщину, а ты ее жалеешь. Себя лучше пожалей, сколько натерпелся из-за нее.

– Галина Тиграновна, она уверяет, что не была ни разу в той злосчастной квартире! Здоровьем мамы клянется, что не убивала. А я знаю, что ближе мамы у нее никого на свете нет. И потом, я очень перед Тамарой виноват.

– Глупости какие. Ты полюбил другую женщину. Это – жизнь.

Жизнь так устроена, что любовь не всегда бывает взаимной, и другому приходится отходить в сторону.

– Да не любил я Марину! Думал, что люблю, а потом, в горах, понял, что это была не любовь, а похоть. Я в горах о Тамаре только и думал. А вон как все вышло! Простите. Загрузил я вас. Когда у вас самолет?

– Через час такси приедет. Но ты не торопись, пей чай спокойно. А хочешь, оставайся пока здесь. У меня квартира еще на две недели вперед проплачена. Хозяйку предупрежу.

– Спасибо, лучше я в общежитии.

Там привычнее. Ребята меня так встретили! Как героя, даже неудобно. Вся общага обсуждает мой роман с Мариной Гольц. Дикие люди. Вы сделали то, что я просил? – спросил Левон. – Перевели деньги на счет больницы, где мама Томы лежит?

– Нет, – Галина резко обернулась.

– Что же вы не перевели? Я же просил, – Левон отхлебнул из чашки и с наслаждением откусил бутерброд с ветчиной. – Ну ладно, тогда я сам. Еще надо для Томы адвоката найти хорошего.

– Левон, денег на счете нет, – смущенно сказала Галина Тиграновна.

Минасян уронил бутерброд на пол, поднял его и потрясенно посмотрел на Звонарец.

– Не надо так шутить, Галина Тиграновна.

– Я не шучу. Денег на счете нет.

Секунду он смотрел ей в глаза, не в силах поверить, что его опять предали.

– А я ведь вам доверял, – Левон сбил чашку со стола и поднялся. – А я-то думаю, что это вы засобирались домой так вдруг? Счастливого пути, Галина Тиграновна. Спасибо, что хотя бы мне адвоката из моих денег оплатили. Вы поступили очень благородно.

– Левон, пожалуйста, сядь, – попросила Галина. – Выслушай меня. Я не брала твои деньги! Господи, стыд какой, – Галина закрыла лицо руками. – Помню, в детстве пришли с мамой в гости. Семья богатая была, дети выросли, разъехались. Меня оставили одну в детской комнате, дали бумагу, карандаши и краски, разрешили играть в игрушки. Там было много игрушек. Горы! Я сидела рисовала и размышляла: зачем этим людям игрушки, если их дети выросли? Я даже злилась.