Шарф Айседоры

Без света. Устала очень. А потом я ужин приготовлю, – Елена Петровна снова упала на постель, сложила руки на груди и закрыла глаза, чувствуя себя одновременно идиоткой и героиней фильма Меньшова «Москва слезам не верит», Верой. «Как долго я тебя ждала», – вертелась в голове фраза.

– Отдыхай, отдыхай, – пропел Варламов.

Щелкнул выключатель, Иван Аркадьевич вышел из комнаты и прикрыл дверь. Зотова открыла глаза и уставилась на серый потолок, по которому скользили отсветы от фар машин.

Из гостиной послышалось кряхтение и матюги.

«Если он не развалится, то, так и быть, выйду замуж», – решила Елена Петровна и злорадно улыбнулась.

– Йо-ой! – завопил Иван Аркадьевич, а далее последовал монолог народного фольклора и стоны.

«Развалился», – расстроилась Елена Петровна, соскочила с кровати и помчалась в другую комнату.

Варламов, скрючившись, сидел на полу и матюгался во всю ивановскую.

– Прострел, – прокряхтел Иван Аркадьевич, заметив Елену Петровну. – Я понял, почему у твоего сына радикулит, он тоже диван пытался с места сдвинуть.

Ничего, ничего, ты, главное, не беспокойся. Сейчас отпустит, и я поборю этого велюрового монстра.

– Да сиди уж! В смысле, не дергайся, – отмахнулась Зотова, легко задвинула диван на место, разобрала его и, подхватив Ивана Аркадьевича под мышки, уложила режиссера в кроватку.

– Мне надо… это самое… ехать… Дела у меня срочные! – попытался было подняться Иван Аркадьевич.

– Лежать! – скомандовала Зотова, притащила мази, пуховый платок, обезболивающее и остаток вечера лечила режиссера и кормила его с ложечки пельменями.

Варламов робко сопротивлялся, пытался сбежать, но наконец-то угомонился и уснул.

Елена Петровна поправила Варламову одеялко и тоже отправилась спать. Похоже, поездка в Австрию отменилась по ее вине, и она так и не попробует шпеккнёделей с шинкенфлекерлнами, с сожалением подумала она и провалилась в сон, решив не класть под подушку свою любимую двухкилограммовую гантель. Вряд ли Варламов станет сегодня покушаться на ее честь.

К ее удивлению, когда Елена Петровна пробудилась, Варламов уже скакал, как горный козел, по кухне и готовил завтрак.

– Солнце мое, ты настоящая волшебница! – поставив перед Еленой Петровной чашечку с кофе и блюдо с бутербродами, пропел Варламов. – Мало того, что на ноги подняла, так еще и излечила мою хроническую бессонницу. Я впервые за несколько лет спал ночью. Лена, ты потрясающая женщина!

– Твою бессонницу вылечила таблетка снотворного, которую я тебе вместе с анальгином дала.