Шарф Айседоры

– На вопросы будешь отвечать? Или повесткой в прокуратуру вызвать?

– Не хотел он переселяться, – наконец-то соизволил ответить Дергунов. Угроза Зотовой сработала. Всегда срабатывала. На большинство граждан слово «прокуратура» производило неизгладимое впечатление, они пугались и становились более сговорчивыми.

– Почему бы тебе в таком случае самому не переселиться?

– Лениво. В другой комнате Вовка с Митяней – кореша мои. Мы с ними по вечерам зажигаем.

– Минасян с ними в каких отношениях?

– Ни в каких. Левон необщительный, всегда особняком держится, дикий он.

Не ровня мы ему, типа. Ведет себя, как князь. Пива с нами даже выпить брезгует. Ну и хнен бы с ним, лишь бы не лез ко мне с замечаниями. Как хочу, так и живу. Упарил он меня, уму-разуму учить…

– Значит, с Минасянам вы не приятельствовали, и ты не знаешь, где он может находиться в настоящий момент?

– Он мне не докладывает.

– Хорошо, с кем у Минасяна в общаге нормальные отношения?

– У него со всеми нормальные, из серии здрасьте – до свиданья.

– Да вроде ни с кем он близко не общается. Одно время, на первом курсе, преподавалка одна его привечала.

– Не в том! – заржал Дергунов. – Она просто по-родственному. Из одного города они. Из Еревана. Поэтому мамзель, видать, к нему прониклась. Тоже в общаге жила, к слову. А потом куда-то подевалась.

– Как звали преподавательницу – помнишь?

– Имя не помню. Обычное имя. Фамилию тоже. А вот отчество у нее какое-то было… – Дергунов задумался и выдал: – Колючее.

– Не, говорю же – колючее, – раздраженно возразил Марат.

Зотова вздохнула, вспомнив Чехова и его знаменитый рассказ «Лошадиная фамилия». С отчеством, правда, будет посложнее. – Я тут подумал… Минасян у своей девки может скрываться. Девушка у него точно есть. Не наша, не из общаги. Похоже, москвичка, с квартирой, – завистливо сообщил Дергунов. – Кто такая, я без понятия. Сюда он ее не приводил. Опасался, видно, что мы ей о нем много интересного расскажем. Он же ку-ку, – Марат покрутил пальцем у виска. – Стукнутый товарищ на всю голову, каждую ночь перед кроватью кладет мокрое полотенце и коврик.

– Спросите меня о чем-нибудь полегче.

– Он что – лунатизмом страдает? – догадалась Зотова.

– Хрен его знает, чем он страдает! Я че – доктор?

– Дергунов, перестань дурака валять. Не глупый ведь мужик, – попыталась раскачать Марата Зотова.

– Да: лунатик он, – повелся на лесть Дергунов. – Самый натуральный! Встает с постели в трусняке ночью – и шасть за дверь. Глаза стеклянные, морда кирпичом.