Проблема решилась сама, в одно солнечное утро, перед походом в детский сад: Пашка выкинул свой горшок из окна и сквозь слезы заявил, что теперь он совершенно точно настоящий мужчина. Плакал он, потому что ночную вазу ему было очень жаль. Больше эпизодов лунатизма у сына не случалось. Разве что, когда он болел и температурил, разговаривал по ночам.
Картина преступления все отчетливее вставала перед ее глазами. Если преступление было совершено в состоянии сомнамбулического сна, это объясняет, почему Минасян так долго находился в квартире.
Совершив убийство, он спокойно лег рядом с любовницей, даже не предполагая, что он ее убил. Версию об аффекте Зотова резко пересмотрела, но это отнюдь не исключало того, что между любовниками могла произойти ссора. Минасян подавил обиду в себе, но в бесконтрольном состоянии все его претензии вылились наружу, и, как результат, – смерть Гольц. Он действовал неосознанно, не отдавая себе отчета в своих поступках. Прозрение случилось, когда Минасян проснулся. Лунатики не помнят о своих похождениях.
Проснулся, увидел рядом с собой труп любовницы, понял, что натворил, испугался и бежал с места преступления. Дурень. Ищи теперь ветра в поле! Набедокурит ведь еще дел, уже не в состоянии сомнамбулического сна, а в трезвом уме и здравой памяти. Елена Петровна собрала немного снега с маленькой пушистой елочки, на которую добрые студенты уже навесили гирлянды из рваного серпантина и дождика, и приложила к щеке: как-то слишком близко к сердцу она это преступление приняла.
И вообще, в последнее время она стала какой-то нестабильной… Виноват, конечно же, во всем был Иван Аркадьевич Варламов!
– Не может этого быть! – Инна Михайловна Терехова, менеджер по персоналу салона сотовой связи, где работал Минасян, сняла очки и рассеяно посмотрела на Трофимова.
Венечка рассеяно посмотрел на Инну Михайловну: без окуляров она выглядела юной и… привлекательной. Вернее, Инна Михайловна не только выглядела юной, она по паспорту была молодой девушкой двадцати шести лет, и на кадровика, по мнению Вениамина, совсем не походила.
Вот у них на работе кадровик – серьезная дама бальзаковского возраста с шестимесячной завивкой, люрексом и армейским голосочком. Как рявкнет – все по струнке встают, включая полканов. А это что за чудо-юдо? Хрупкая блондинка, на голове нечто невообразимое: вьющиеся волосы до плеч в полном хаосе, но этот хаос смотрится симпатично, особенно в сочетании со строгим деловым костюмом и «кучерявой» блузкой в цветочек.
