Шатун. Казачий князь

 – Атаман их на тот случай особо предупредил. Тебе-то невместно.

– Да что вы все заладили, невместно да невместно, – возмутился Руслан. – Я отрядом командую. Понимаешь, я! И на смерть я вас посылаю. А значит, и кругу казачьему кланяться я должен.

– Неужто пойдёшь? – растерянно охнул хорунжий.

– Должен, – отрезал Шатун. – Не людям, не кругу казачьему, а отряду своему и чести своей офицерской.

– Добре, княже. Соберу круг, – чуть дрогнувшим голосом пообещал казак.

– Ты б отдохнул, княже, – подойдя, предложил денщик.

– И правда передохни, княже, – поддержал денщика хорунжий. – Мы уж тут сами управимся. Всё одно обратно только завтра пойдём. Людям передохнуть надобно. Да и рыбак твой, едва всё кончилось, за матросами побежал. Баркасы-то ты ему обещал.

– Баркасы обещал, а вот то, что на них, наше, – лукаво усмехнулся Руслан. – Только приборы всякие не трогайте. Они для мореходства потребны.

– Княже, а пушки эти шестиствольные тоже заберём? – вспомнил казак о пулемётах.

– Обязательно, – быстро кивнул Шатун. – Они отряду сильно огневую мощь увеличат. Главное, патроны к ним все соберите.

– Так уже собрали. Они вон там, в сторонке лежали, – указал хорунжий в нужную сторону. – Их даже снарядами почти не задело. Так, ящики только покарябало малость. Османы их, видать, для того и сложили отдельно, чтобы от всякой случайности уберечь.

– Ну и хорошо, – усмехнулся Шатун.

– Так, княже.

– И правда, ступай, – опомнился хорунжий, быстро вставая.

Понимая, что спорить в данном случае глупо, Руслан в три глотка допил напиток и, вернув кружку кашевару, отправился вслед за денщиком. Он и вправду чувствовал себя уставшим. Больше всего сказывалось нервное напряжение от проведённых операций. Основам военно-полевой хирургии его учили на совесть, но одно дело теория, и совсем другое – понимание, что, даже довезя раненого до больницы, ты не можешь гарантировать его выздоровление.

Скинув сапоги, Шатун улёгся на расстеленную Мишкой кошму и, накрывшись буркой, провалился в сон, даже не заметив, что вместо седла под головой собственный кулак.

Проснулся Руслан от одуряющего запаха свежего кулеша и голодного бурчания собственного желудка. Откинув полу бурки, парень сел и, от души потянувшись, принялся наматывать портянки.