Шатун. Казачий князь

Толстые стены такого глинобитного дома летом держали помещения прохладными, а зимой отлично удерживали тепло. Так что отступать от принятых канонов Руслан не собирался.

Домой друзья отправились вместе. Катерина встретила мужа ласковым упрёком, намекнув, что баня давно уже протоплена, на кухне всё приготовлено для семейного ужина, а он всё никак навоеваться не может. Поцеловав жену в ответ, Руслан прихватил чистое исподнее и поспешил в баню. Катерина присоединилась к нему минут через двадцать, когда парень успел уже смыть с себя первую грязь.

Дальше всё пошло по уже накатанной колее. После ужина, отложив все дела до утра, Руслан подхватил супругу на руки и унёс в спальню. Но с рассветом он уже вышел из дома и отправился выбирать подходящее место под новую мануфактуру. Найдя подходящую поляну на самом берегу ручья, Шатун отсчитал шагами нужные размеры цеха и, воткнув в землю четыре кола, приступил к тренировке. Как следует размявшись, парень провёл бой с тенью и, убедившись, что не растерял навыков, отправился обратно в дом.

Катерина уже проснулась и поспешила приступить к обязанностям хозяйки дома. В столовой Руслана ждал сытный завтрак и отлично сваренный кофе. Не спеша позавтракав, Шатун поцеловал жену и отправился к себе в кабинет, заканчивать чертежи требуемых для цеха станков. К середине дня всё было готово. Ещё раз проверив, не забыл ли чего, Руслан отправил Васятку на конюшню, за конём, а сам пошёл одеваться.

Пообещав жене, что вернётся к обеду, Шатун вскочил на своего жеребца и, сопровождаемый своей охраной, поскакал к базару.

– Опять оружие, или чего поинтереснее привёз?

– Станки делать будем, мастер.

– Это какие ещё станки? – охнул кузнец. – Чего опять затеял?

– Мануфактуру хочу поставить, бумагу делать.

– Бумагу? Ишь ты. Неужто знаешь как?

– Знаю. Но без твоей помощи не обойтись, – усмехнулся Руслан в ответ.

– А это? – ткнул кузнец пальцем.

– А это ровные листы латуни. Их отполировать надобно. На них бумага и будет высыхать.

Две недели в предгорьях было удивительно тихо. Горцы, получив не самые приятные известия, намертво заперлись в своих аулах и долинах, запретив молодым джигитам покидать территории таких анклавов.