— С-сахарысть… З-зелепуха!
О, последнее прям чётко произнёс!
— Эт-то что за слова такие? Есть же более приличные! — возмутилась пышка, проходящая мимо нас в беседку. — Например, зайка… заря… золотце…
— З-ЗАДРОТ! З-ЗАКОЛЕБАТЬ! З-ЗАССАЛ! — продолжал мочить коры Рэмбо, и няня, побледнев, ответила:
— Я всё расскажу Наталье Прокофьевне.
Ну и что? Говори. Я попугая не переделаю. И так его сдерживаю от аморальных поступков, а тут ещё за его словами его следить? Ага, щас, побежал исправлять…
— З-з-задрот, — повторил я за попугаем, вспоминая Андрюшу.
Отлично! Теперь надо вспомнить Эдика: — З-зассял!
Отлично! У меня получается! Всё лучше и лучше!
Няня возмущённо охнула и быстро зашагала в беседку. Там уже ждала её Аннушка с чаем и очередной коробкой конфет. Которую между прочим подарил Ларисе Захарыч.
Няня вытерла вспотевший лоб платком, затем попыталась засунуть его в карман. Но он упал на землю.
— Да что такое? — пышка наклонилась за ним.
— З-З-ЗАДНИЦА! — смачно выкрикнул Рэмбо.
Пышка выпрямилась и обернулась:
— А это уже оскорбление! Теперь точно пожалуюсь!
— Айфавит, — напомнил я. — Это тлениловка.
— А мне кажется, что он меня обзывает! — выпалила пышка.
Я услышал смех бати. Он будто партизан подкрался. Он улыбался и был в отличном настроении.
— Лариса Михайловна, не принимайте на свой счёт, — успокоил он няню. — Это часть тренировки.
— Хорошо, — покраснела она. — А то я уж подумала, что это ко мне было адресовано.
— ТР-РЕНИРОВКА! — крикнул Рэмбо и заклацал клювом, начиная забавно прыгать на лапах вокруг Регины.
Батя проводил взглядом Ларису Батьковну, которая скрылась в беседке. Затем сел возле меня на лужайке и сорвал стебелёк, засунув его в уголок рта.
— Спасибо за помощь, сын, — продолжал он смотреть на танцующего вокруг черепашки попугая. — Если б не ты… В общем, было бы всё печально.
Затем он повернулся ко мне, а я встретил его растерянным взглядом.
— Да можешь не отнекиваться, — хохотнул он. — Видел я твоих козявок.
Даже представил одну из них в своём носу, — батя передёрнул плечами, — Тут не только от заклинания отвлечёшься, и сбрендить можно от дискомфорта. Ещё раз спасибо.
— Не за сто, — улыбнулся я.
— Возможно, ты не представляешь, что сделал для нашей семьи, — добавил батя. — Ты спас не просто фабрику. Ты спас всех. И меня, и маму, и себя. Всех.
— Благодалю, — ответил я.
— И я тебя благодалю, — засмеялся он, потрепав меня по голове. — Ладно, занимайтесь.
