Шеф-повар для демона (СИ)

‒ Что? ‒ послышался слаженный выдох по всему кораблю. ‒ Но Картен…

‒ Это было его домыслом, он сделал неправильный вывод, а я не стала его разуверять. Меня тошнило на корабле.

‒ Но у демонов не бывает морской болезни, ‒ удивился муж.

‒ А я не демон, я ‒ маг, ‒ народ на палубе бросился врассыпную. ‒ И я никого не трону, честно, первая нападать не буду, ‒ маленькое уточнение, а то мало ли, у кого нервы сдадут.

‒ Что именно? Стать магом? А кто из нас жил в этом мире и мог предположить, что такое может случиться? Точно не я.

‒ Лена, если бы я знал, хотя ты права, это противостояние слишком затянулось, чтобы трезво смотреть на вещи. Ты думаешь, мы сможем изменить их отношение друг к другу? ‒ на лице мужа ярость сменилась пониманием и сожалением.

‒ Не сможете! ‒ раздался сбоку знакомый голос. ‒ Твои демоны веками убивали наш народ! И хоть я не верну погибших, то отомщу за них.

‒ Нет! ‒ вырвалось у меня, но я не успела ничего сделать, мой щит просто не успел выстроиться. ‒ Учитель?! Как вы могли? ‒ Я бросилась к мужу, но понять, жив ли он было невозможно, кровь была всюду.

‒ Ты что творишь? ‒ сзади были слышны звуки борьбы и, кажется, магистр Танаар побеждал. ‒ Лена, ты сможешь его спасти? Лена!

Я обернулась и сквозь слезы увидела скрученного и, вероятно, без сознания учителя Захта, которого держал Рейнар, а ко мне шел магистр.

‒ Девочка, если мы его сейчас не вытащим, война неизбежна. Дай посмотрю, ‒ он замахал руками над телом. ‒ Тьма… Кажется нам отсюда не выйти живыми. Он умирает.

Я упала на колени и обняла Иезекиля, кровь впитывалась в мою одежду, в нос ударил тошнотворный железистый запах, но мне было все равно. Лишь из горла вырвался крик полный боли и отчаяния, и в этот миг, казалось, время остановило свой ход.

Но только для меня. Вокруг же взревела буря: десятки смерчей танцевали между кораблей, сверкали молнии, люди и демоны цеплялись за все, что хоть как-то могло помочь им не упасть в воду, беснующуюся явно выше ватерлинии. Какой там бой. Гром, грохот, крики и завывания ветра избавили армии от воинственного настроя, мне же было без разницы, я не видела ничего кроме окровавленного лица мужа, и не слышала ничего, кроме собственного голоса.