Шеф-повар для демона (СИ)

‒ Из украшений лишь серьги и какое-нибудь колье, чтобы свисала вдоль позвоночника.

‒ Хорошо, ‒ улыбнулась моя незаменимая помощница и, пообещав принести обед часа через полтора, оставила меня одну. А я, потерев довольно ручки, налила воды в кувшин и поставила рядом с цветком, присев на подоконник. Теперь можно позаниматься со стихиями. Все равно делать нечего, даже Тай, получив от меня утренние наставления, сейчас мечется между кузней и плотницкой.

Я сидела у открытого окна и общалась со стихиями, хотя это и странно звучит.

Но ветерок приносил разные запахи, когда я спрашивала у него что в какой стороне находиться, и приходилось угадывать, чем пахнет, пока он носился за новой порцией. Не скажу, что запах булочек, цветов и древесины меня не порадовал, но вот навоз, сероводород и аромат кожи в процессе выделки не то, от чего я испытываю восторг. Впрочем, это хоть какая-то информация о внешнем мире. Уедут гости, и надо будет заняться вплотную изучением бытовой стороны жизни в этом мире.

Уже скоро Берта должна была принести обед, как я почувствовала чей-то тяжелый взгляд.

Это отвратительной чувство, будто тебя рассматривают под лупой. А главное, это был не один человек.

Я в ужасе заозиралась по сторонам, ведь если воздух не видно, то странные движения розы в горшке и фигуры из воды над кувшином снизу можно разглядеть. Эх, дура стоеросовая, так расслабиться и не подумать о простых мерах предосторожности. Берта же сказала, что не все уехали на охоту. Дернулись кусты справа и среди веток мелькнула блондинка в голубом, с другой же стороны на дорожке стоял Салем.

Стоял и открыто смотрел, а я не знала, что мне делать. Просто скрыться за шторой было бы глупо, это же брат, но складывалось ощущение, что он поймал меня за чем-то непристойным. Хотя подглядывал он. Мог бы и позвать. Как-то обозначить свое присутствие. Ай, была-не была, я взяла и подняла руку в приветственном жесте, потом махнула на ногу, пожала плечами и изобразила на лице вселенскую скуку. Он же, оглянувшись и удостоверившись, что нашу пантомиму никто не видит, жестами спросил, получила ли я записку. Кивнула. И насколько могла эмоционально замахала руками, мол, все понимаю, но муж посадил под домашний арест. Надеюсь, он меня понял. Тут в комнату вошла горничная и я, изобразив «прячься», нырнула в комнату, закрывая за собой окно.

‒ Что Вы сказали, Леди?

‒ Тихий ужас сидеть полдня в четырех стенах. Во сколько начнется бал?

‒ Ах, Вы об этом, ‒ улыбнулась Берта.