Может, это и вправду бизнес и ничего кроме. Мы же помним, что отец цапли собирался вкладываться в совместное дело. Дело распалось, а идея и желание остались. И если мы готовы заплатить больше, то он может просто отказаться, если ему это будет невыгодно.
- А я считаю, что говорить с ними не нужно, - вновь вставляет своё веское слово Орловский.
- А я считаю, что Рита права, - неожиданно выдаёт тётя Таня.
И вот так мы все втроём считаем, когда вновь повисает пауза. Андрей откидывается на спинку дивана, складывает руки на груди.
Смотрит на нас, застывших посреди кабинета, а мы - смотрим на него в ответ.
- Хорошо. Завтра же они приедут? Я тоже буду присутствовать, хотя не хотел. Боюсь не сдержаться.
- Кто приедет? Отец Милены и она сама?
- Да. И Андрей Павлович, хозяин помещения, у нас с ним долгосрочный контракт.
- Я тоже хочу присутствовать, если никто не против."
"Орловский делает какое-то незаметное движение, будто хочет сразу же запротестовать, но сдерживается. Всё же перед нами снова встаёт необходимость поговорить и обсудить случившееся.
Больше мне совсем не хочется задаваться миллиардом вопросов относительно того, чем он просто обязан со мной делиться. И если у Андрея есть причины делать тайны на пустом месте, я хотела бы их знать. Хотя, кажется, и без того о них догадываюсь.
- Никто не против, - наконец отвечает шеф, и на губах его впервые за долгое время появляется усталая улыбка. - Будем втроём отстаивать «Стяг».
- Будем.
Теперь бы дожить до завтра и не известись в мыслях, представляя самые худшие варианты развития событий.
В этот раз сдаться под лозунгом «чему быть, того не миновать» - последнее, что можно сделать. Цена у завтрашней встречи слишком высока, и речь идёт совсем не о деньгах…
Отрывок 11
Чувствую, что чем меньше времени остаётся до момента «икс», тем спокойнее я становлюсь. Хоть Андрей рядом - о предстоящем не говорим. Каждый погружён в себя, и из бесед самой долгой получается та, в которой выясняем, сколько кому сахара положить в чай.
Я хоть и гоню от себя мысли о том, чем же может всё окончиться, перед сном они по кругу проносятся в голове в сотый раз.
Знаю, что Орловский не спит тоже, но сейчас дёргать его не хочу. Хотя, вопрос о том, почему он мне ничего не сказал, тревожит до сих пор.
Утром встаю совершенно разбитая. На кухне Андрей пьёт кофе и смотрит в окно, где занимается очередной серый унылый день.
- Как ты? - задаю тот вопрос, который вертится на языке уже давно.
- Нормально. Правда, нормально.
