К столу подходит мужчина лет тридцати пяти, вероятнее всего, тот самый Шумов Андрей Павлович, которого мы так ждём.
Он коротко и отрывисто здоровается со всеми, после чего переводит взгляд на меня, и мне становится не по себе. Никому из присутствующих он не уделил столько внимания, и от этого чувствую себя как-то странно и необычно.
- Хорошо, что все в сборе, - наконец отлепившись от меня взглядом, говорит он. - Не люблю подковёрных игр, и думаю, что нам всё стоит обсудить вот так, когда все три стороны собираются за одним столом.
В его голосе звучат устало-спокойные нотки, и они дарят мне настолько необъяснимое чувство умиротворения, будто он только что сказал, что «Стяг» остаётся за нами, а Милена с отцом могут идти отсюда лесом.
- Андрей Павлович, я не совсем понимаю поспешность принятого вами решения, - говорит тётя Таня, и в голосе её снова звучат нотки отчаяния. - Вы нас поймите правильно, пожалуйста, для нас ресторан многое значит. Что будет сейчас, когда нам придётся переезжать… я даже боюсь представить.
- Бизнес есть бизнес, - пожимает плечами вовсе не Шумов, а Георгий Борисович, будто это его спрашивали, а не хозяина помещения. - Вы получите неустойку по договору аренды.
- Эта неустойка - всего лишь деньги.
- Всего лишь? Я же сказал вам, Татьяна, это бизнес…
- И всё же пока я окончательно ничего не решил, - веско произносит Шумов и вновь смотрит в мою сторону. А у меня внутри опять расцветает надежда. Что, если действительно не всё потеряно? - Для меня наш договор выгоднее продажи.
Но я хочу уехать из России и не собираюсь оставлять в своей жизни ничего, что меня с ней бы связывало.
Звучит совсем не обнадёживающе, и наверное, шансов на то, чтобы перебить предложенную отцом Милены сумму, у нас совсем немного. За столом воцаряется суматоха. Тётя Таня что-то вещает про рентабельность, возможность поднять арендную плату и готовность к этому. Называет суммы, за которые мы можем себе позволить покупку помещения, но в беседу то и дело вклинивается Георгий Борисович, с лёгкостью отбивающий все её подачи.
И только Орловский и Шумов сидят, не произнося ни слова. Один смотрит прямо перед собой, второй - всё так же на меня, что заставляет уткнуться в телефон и сделать вид, что меня здесь нет.
Напрочь не могу понять, что он такого интересного углядел во мне, что я привлекла столько внимания со стороны Андрея Павловича? И везёт же мне на Андреев, с которыми вообще не поймёшь, как себя вести. Хочется провалиться сквозь землю.
