Шелест 3 (СИ)

Не откладывая в долгий ящик я поставил задачу парням, а стаю нам с Марией пришлось возглавить самим, потому что волколак прежде этого острова не видел. И таки да, лошадей я оставил с Хрустом и Зимой, потому что те ни в какую не желали находиться рядом с волками. Те же в свою очередь, получив прямой приказ, исходили на них слюнями, но даже не попытались напасть или хотя бы зарычать в их сторону

Я предложил Долгоруковой присоединиться к парням, и прибыть к намеченному месте с ними. Но она наотрез отказалась, заявив, что небольшая прогулка ей не помешает.

М-да. Вообще-то досталось нам неслабо. Пришлось отмахать марш-бросок вёрст эдак в сто, по пересечённой местности, потому как роща находилась неподалёку от имения моих родителей. Я даже разок прибегнул к «Восстановлению». Но в общем и целом вышло даже вполне удачно, потому что нам попался лось, которого волколак добыл походя, и наши серые питомцы смогли подкрепиться.

Устроившись напротив острова, мы с Марией дождались возвращения Хруста и Зимы, пригнавших три старых лошадки, которых только на колбасу пускать.

Но худо бедно на островок они переплыть смогли, а там их быстренько оприходовали волки.

Реши вопрос с пропитанием стаи, которая теперь точно не протянет лапы, мы вскочили в сёдла и поскакали в расположение Дикопольского полка. Настал один из сложнейших моментов в нашей задумке. Вообще-то, меня не отпускало ощущение, что происходящее можно охарактеризовать одним словом, паранойя. Но я ничего не мог с собой поделать, и моё настроение передалось великой княгине.

Полковник Уфимцев встретил нас по всей форме. Доложил об успехах, и о готовности провести смотр. Сетовал только на отсутствие оружия. Но с этим пока туго. Дудин только приступил к выполнению заказа, а потому солдат придётся муштровать с палками вместо винтовок.

— Павел Александрович, настало время для принятия личной вассальной присяги. Дворяне полка готовы? — не стала разводить экивоки Долгорукова.

— Мы разумеется готовы, но одним из условий было, принятие узора «Верность», — явно смущаясь от того, что вынужден вести торг, произнёс Уфимцев.

Понять его не сложно. Я, который относился к местным реалиям с откровенной прохладцей, едва получив возможность развить свой дар, уцепился за эту возможность так, что уже и не оттянешь. А уж об аборигенах и говорить нечего. Они живут этим, хвастают перед другими, и сами завидуют тем, кто поднялся выше.

— Здесь ничего не изменилось, — мягко улыбнувшись заверила полковника великая княгиня.