Шелест 3 (СИ)

— Хочешь сказать, что отказываешься слушать и почитать меня?

— Ни в коей мере. Я готова почитать тебя как родителя и прислушаться к твоим советам, но решения отныне буду принимать сама.

Ну что сказать. Согласно законодательства Российской империи дворяне с восемнадцати до двадцати одного года, лишь номинально считались совершеннолетними. Они мели право владеть недвижимостью и распоряжаться ею в полной мере, но родители в любой момент могли перехватить бразды управления или вовсе лишить чадо любого имущества, движимого или недвижимого.

Именно по этой причине Мария обратилась к его величеству с просьбой окончательно закрепить её статус наследницы российского престола и провести обряд обретения рода. Пётр Иванович с лёгкостью согласился поставить этот вопрос на заседании сената, где решение прошло без проволочек. Единственно князья были удивлены тем, что Мария так торопится, до своего совершеннолетия. Но по всё тем же законам России, существовали и исключения из правил, в отношении царского и княжеских родов.

— Так может ты и в моей казне не нуждаешься? — хмыкнул Иван Митрофанович.

— Если посчитаешь это нужным батюшка. И даже если решишь лишить меня наследства, так тому и быть.

— А с князем Милославским ты тоже сама всё решишь?

— Ну, у тебя пока тоже получается не очень. Насколько я знаю, нападение на княжеский поезд провалилось. Так что ни защитить, ни ударить в ответ у тебя пока не выходит.

— Вот значит как ты заговорила.

— Батюшка, я не желаю ссориться и обострять наши отношения.

— Очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь, — после минутного молчания, наконец произнёс князь.

— Конечно понимаю, батюшка. Просто верь в меня, — она козочкой подскочила к отцу и чмокнула в щёку.

Так себе попытка примирения. Однако, судя по разгладившимся морщинам, и невесёлой улыбке, князю похоже и этого хватило. Мария подхватила ружьё, перебросила через плечо перемётные сумки, и направилась на выход.

— Дочка. Ну ты хоть служанку-то с собой возьми. Не пристало девице разъезжать в мужской компании, — остановил он её в дверях.

— Не в этот раз, батюшка. А что до пересудов, так пусть языки чешут, коли им скучно, — пожала она плечами

— Дочка, этот Ярцев… — начал было и осёкся князь.

— Я ведь тебе уже говорила, что он мне нужен как сподвижник и опора, в осуществления моих планов.