Шелест 4 (СИ)

Правда, тут такой нюанс, что плетение это доступно лишь с седьмого ранга. Так что, ставку скорее всего придётся делать всё же на огневиков с их «Огненными шарами», и возможностью вызывать пожары. Хотя с другой стороны, отчего бы не комбинировать стихии.

Впрочем, всё это дело дальней перспективы, если из этого вообще хоть что-то получится. Вот не смогу я удерживать птичку в полёте достаточно долго, и вся затея пойдёт псу под хвост.

— Доброе утро, Пётр Анисимович, — войдя в калитку, поздоровалась Столбова.

— Доброе утро, Арина Егоровна. Я гляжу, вы готовы.

— Абсолютно. Кстати, вам привет от Марии Ивановны.

— Благодарю.

— И вам есть за что благодарить.

— Даже так, — хмыкнул я.

— Разумеется. Потому что она просила выписать вам хорошую затрещину.

— Ага. Ну тогда и впрямь спасибо, — покачал я головой.

— Не за что.

Очередное напоминание того, что я обещал в скором времени разрешить проблему, но вот уже третий месяц на исходе, а воз и ныне там. Увы, но пока я не возьму одиннадцатый ранг, и не продвинусь к двенадцатому, я ничего поделать не смогу.

А при нынешнем подходе, обойти царя у меня получится только месяца эдак через четыре, не раньше. Хм. А ведь сейчас никаких срочных дел нет, можно и ускориться. Пожалуй стоит отправиться на поиски новых мест Силы. Мне признаться тоже надоело сторониться Марии.

— Кстати, Арина Егоровна, а чем вызвана эта ваша милость? Насколько мне известно, прежде вы с радостью выполнили бы подобное поручение.

И вообще, в последнее время вы как-то более благосклонны ко мне. Признаться, это меня даже немного пугает.

— Просто я вас отпустила, Пётр Анисимович, — пожала она плечами.

— В смысле? — не понял я.

— Вы мне нравились с первого дня, как только я вас увидела в гимназии. Сильный, ловкий, независимый бунтарь. И чем больше я о вас слышала, чем больше наблюдала за вашими успехами, тем сильнее вы мне нравились. А уж когда стали бросать на меня заинтересованные взгляды, моё сердечко и вовсе стало трепетать.

И вместе с тем, я вас ненавидела, потому что вы умудрились уродиться поскрёбышем, а значит, никогда не составите мне партию. Впрочем, я скорее ненавидела за слабость себя. Так что, когда влепила вам ту затрещину, это я не вас ударила, а себя, за то что не поверила в любимого, и как результат, лишилась его навсегда. Хотя, признаться, полагала, что уже приняла ваши отношения с Марией, и даже была рада за вас двоих.