Шелест 4 (СИ)

Сказывал, что тут сыскать можно.

— Эк-кий ты. Не заказал ничего, а вопросов на империал.

— Ты меня не за того принял, хозяин. Полтины за глаза будет, — выкладывая на стойку пятидесятикопеечную серебряную монету, покачал головой я.

— Тебя как звать-то, мил человек. Прежде не встречал.

— Оно тебе без надобности. Мне Бес нужен.

— Да ты не кипятись, чего такой суетный. Присядь за свободный стол, попей пивка, пока суд да дело. Нет его, не видишь. Не фигура ещё, чтобы по отдельным кабинетам сиживать.

— Ты бы тут прибрался для начала, а после уж пиво предлагал, — хмыкнул я.

Но четвертак всё же выложил, показав, что сидеть собираюсь в одиночестве. Как ни крути, а я буду занимать стол, с чего кабатчику прямой убыток. Ну и чтобы не привлекать к себе внимание, взял кружку пива и миску квашеной капусты. Ни к тому, ни к другому прикасаться я и не подумаю. Только под угрозой смерти.

— Что за гусь? — встал передо мной крепкий малый, со шрамом на правой щеке, и недобрым взглядом.

Одет добротно, но видно что с чужого плеча, которое скорее всего покоится где-нибудь на пустыре или канаве.

А может повезло, и его похоронили по православному обычаю. Я глянул на кабатчика, мол просил же, зачем так-то? Но тот лишь пожал плечами, мол сам разбирайся.

— Язык проглотил? — достав из рукава нож, и уперев острие в столешницу, угрожающе произнёс гопник.

— Уверен, что потянешь? — смерил я его взглядом.

— Даже не сомневайся, — хмыкнул тот.

Больше не проронив ни слова, я завёл руку за спину, и откинув стопорную петлю с тихим, басовитым шорохом извлёк свой старый добрый тесак с обратным изгибом.

Трофей, некогда доставшийся мне, при первом спасении Долгоруковой. Нравился он мне. Ну и ещё, из-за ассоциации с «Крокодилом Данди», я не раз пересматривал его с огромным удовольствием.

— Я просто пью пиво и жду друга. В компании не нуждаюсь, задевать никого не желаю. Но если кому-то это непонятно, могу выпустить ливер погулять, — холодно глядя ему в глаза, равнодушным тоном произнёс я.

Не сказать, что он испугался. Эта публика насмотрелась на смерть, и ни в грош ни ставила ни свою жизнь, ни чужую. Но и торопить костлявую он явно не собирался, рассмотрев во мне родственную душу. Понимающе усмехнулся, подмигнул и прибрав свой ножичек обратно в рукав, прошёл в сторонку, к свободному столу…

— Обязательно нужно было в этом гадюшнике встречаться? — недовольно встретил я наконец появившегося Беса.

— А что такого? Вполне приличный кабак.