Шелест 4 (СИ)

Пара «Клинков» прошлись по спицам так, что колесо через какое-то время с треском сломалось. В предутренний час, это оказалось особенно громко. Я прекрасно расслышал как возмутился дьяк, и начал извиняться ничего не понимающий кучер.

Сближаясь с ними я пустил «Булаву» в лакея находившегося чуть в стороне. Он рухнул не издав ни звука. Пол стука сердца, и боевое плетение влетело в голову второму. Они даже не успели толком обойти карету, чтобы поглядеть, что там случилось. Дьяк уже вышел на мостовую, когда упал и кучер.

Вешняков сообразил, что дело пахнет керосином, и даже атаковал меня «Огненным копьём», осыпавшимся по моему щиту беспомощными всполохами. Я уже знал и объём его вместилища, и то, что защитного амулета у него нет. Поэтому был готов и на бегу ответил «Шквалом», пустив плетение по узкому фронту, благодаря чему увеличивалась дальность атаки и мощность заряда. «Панцирь» снесло без труда, а остатки Силы отбросили противника на пару сажен. После чего ослабленная «Булава» довершила дело.

Когда подбежал к нему, тот лежал без сознания. Но доверяться этому я не стал и отправил его в беспамятство. Не забыв при этом использовать на него «Лекаря». Зачем мне собеседник мающийся сотрясением мозга. Забросил тело на плечо, как мешок морковки, и побежал прочь, пассивки мне в помощь.

Хм. А может обзавестись уже нормальными узорами. Ведь всё равно есть один, а значит для развития дара мне в любом случае понадобится стартер. Хотя-а-а, на фоне того, что на меня, по сути, не действует «Повиновение» и блокирующее зелье, быть может обойдусь и без пинка животворящего.

— Как себя чувствуете, Никита Васильевич?"

"Я и не думал его связывать. Зачем? В том, что в драке он мне не соперник, никаких сомнений. Силой же давить, он даром не вышел. Сбежать не получится. И он это так же понимает. Вон, сел на бревно у которого лежал, на очередном московском пустыре, да почесал в затылке.

— Благодарю, я в порядке, Пётр Анисимович. Что с моими слугами?

— Ничего страшного.

Наверное уже оклемались и вас ищут. А может и стражу уже всполошили. Не важно. Я о чём с вами поговорить-то хотел, Никита Васильевич. Мне известно, что покойный князь, Дмитрий Григорьевич, умышлял против великой княгини Долгоруковой. И даже едва не преуспел в этом.

— Это вы убили его светлость?

— Увы. Не успел. Очень хотел. Вот не поверите, был уже готов ударить, но кто-то меня опередил.

— Князь Долгоруков.

— Да какая разница. Считайте, что я.